Не тяни леопарда за хвост
Шрифт:
— Надеюсь, приказ меня не касается, мистер Бадж, — вальяжно протянул незнакомец.
Боже правый! Что за метаморфоза! Баджа как подменили. Наш достопочтенный коллега расцвел, залопотал... ну разве что не распластался ниц.
— О чем речь, ваша светлость! Нет! Конечно, нет! Всегда рады приветствовать вашу светлость в этих скромных стенах. Надеюсь, ваша светлость будет снисходительна...
— Благодарю, Бадж, — отозвалась светлость со снисходительностью, к которой взывал хранитель. — Будьте любезны меня представить. Профессор и его супруга известны
Пока Бадж разливался соловьем перед своим высокопоставленным гостем, его светлость демонстративно изучал меня через монокль. Я вонзила ногти в руку профессора, который, как известно, на дух не выносит монокли, бесцеремонные взгляды и голубую кровь.
— Лорд Сент-Джон Сент-Саймон, если не ошибаюсь? — на удивление благодушно поинтересовался Эмерсон. — Младший сын их светлостей Кентерберийских?
Его светлость поклонился, приподняв цилиндр. Длинные нити напомаженных волос не справились с поставленной задачей, и искусная работа цирюльника пошла насмарку. На макушке откровенно просвечивала внушительная плешь.
— Польщен, профессор. Не ожидал, что вы проявите интерес к скромной деятельности такого дилетанта, как я.
— Ваша скромная деятельность занимает первые страницы всех уважающих себя британских газет, — ровным тоном объяснил Эмерсон. — Не вы ли поддерживаете... гм... очень близкие отношения с тем юным джентльменом, чей отец передал в дар музею эту мумию?
Вот так новость! Теперь понятно, почему Эмерсон тратит время на светскую болтовню, вместо того чтобы гнаться за жрецом-невидимкой.
— О да! — напыщенно вставил Бадж. — Граф Ливерпуль — прекрасный юноша и щедрый покровитель. Смею ли я надеяться, ваша светлость, что и он оказал нам сегодня честь своим присутствием?
— Граф Ливерпуль где-то поблизости, — с ленцой протянул Сент-Джон, пряча зевок за аристократически узкой ладонью.
— Неужели? О-о-о, неужели!!! Я непременно должен его увидеть. Выразить почтение...
Упорный взор Эмерсона в конце концов проделал брешь даже в непробиваемой надменности его светлости. Нервно крутанув трость, Сент-Джон изволил улыбчиво приподнять уголки рта:
— Итак, профессор? Что намерены предпринять? Откровенно говоря, я думал, что вы последуете за жрецом. Гонка на дилижансах, улюлюканье и все такое. Разве не занятно? Или вы склоняетесь к версии репортеров о сверхъестественном умении жреца растворяться в воздухе?
— Вздор, — отозвался Эмерсон.
— Согласен с вами, профессор. Тем не менее он исчез за портьерой и больше не появился. Двери там, как вы сами убедились, нет...
Настал и мой черед вступить в беседу:
— Ответ очевиден, ваша светлость. Ему достаточно было сорвать маску, сбросить накидку, платье — и смешаться с толпой. Тут такое творилось...
— Затем беспрепятственно выйти вместе со всеми, по Третьей галерее добраться до лестницы, которая ведет в зал скульптур, несколько шагов до главного выхода... и все! На Рассел-стрит полно кебов... Впрочем, мы можем
— Где был спрятан костюм? Великолепно, профессор! — восхитился Сент-Джон. — Безукоризненная логика! Давайте проверим. Миссис Эмерсон, позвольте предложить вам руку?
— Не имеет смысла, ваша светлость. Я предпочитаю опереться на руку мужа.
Улыбка Сент-Джона наконец обрела полную силу.
— Очаровательно, миссис Эмерсон. А мисс Минтон не будет возражать?
— Мисс Минтон лучше вообще удалиться, — посуровел Эмерсон.
— Именно, именно, — поддакнул Бадж. — Отправляйтесь-ка восвояси. Вас это тоже касается, О'Коннелл. Я не возражаю против встречи с прессой после соответствующего ходатайства, но простым репортерам...
— Ну что вы, дражайший Бадж, — протянул его светлость. — Мисс Минтон — вовсе не простой репортер. Как вы могли подумать, что молодая неопытная женщина получит место в газете? Бабушка мисс Минтон...
— Не смейте! — выпалила девушка.
— ...не кто иная, как вдовствующая герцогиня Даремская, в далеком прошлом... э-э... близкая приятельница владельца «Морнинг миррор». Герцогиня горой стоит за права женщин и потому всячески поддерживает мисс Минтон... достопочтенную мисс Минтон в ее...
— Подлец! — Изящная ладошка с размаху припечаталась к аристократическим губам Сент-Джона. После чего мисс Минтон залилась слезами и выбежала из зала, чем сильно испортила великолепное впечатление от своего бунта.
— Да будут во веки веков благословенны прелестные дамы с их очаровательной непоследовательностью, — хохотнул Сент-Джон. — Отношения к себе требуют равного с мужчинами, а реагируют чисто по-женски!
— Очень бы не хотелось, но придется согласиться. — Я послала его светлости суровый взгляд. — Даже слезы гнева — а это были слезы гнева, уверяю вас, — унижают достоинство леди. Не беспокойтесь, ваша светлость, с мисс Минтон я поговорю.
— Черта с два! — рявкнул Эмерсон, добавил еще кое-что в том же духе и наконец переключился на притихшего ирландца, который так ошалел от новости о бабушке-герцогине, что, кроме невнятного «Вот это я понимаю, и точка!», больше не произнес ни слова. — Так-так, мистер О'Коннелл... Что это вы, друг мой, не поспешили утешить леди?
— Она ж меня зонтиком отделает! — в ужасе выпучил голубые глаза О'Коннелл.
— Очень даже возможно. Женщины бывают чертовски несговорчивы, верно?
— Да, сэр. Счастлив, что вы на меня не сердитесь, профессор. Понимаете, я всего лишь делал свою работу...
— Не сомневаюсь, — белозубо улыбнулся Эмерсон. — На здоровье, мистер О'Коннелл. Продолжайте заниматься своим делом и помните, что, как только мое имя или имя миссис Эмерсон появится на страницах вашего дрянного листка, я не оставлю от редакции камня на камне и вытрясу вашу репортерскую душонку из этой хлипкой оболочки. Прощайте, мистер О'Коннелл.