(не) Твоя

Авонадив Анель

— Что. Тебе. От меня. Надо?! — делаю шаг навстречу, она отступает. Играть в кошки мышки не собираюсь, дергаю ее на себя, она носом утыкается мне в грудь. Потом словно ошпаренная начинает брыкаться, хочет вырваться, а я как эгоистичный мудак отпускать ее не хочу, крепко держу ее запястья. В башке все смешалось, я знаю только одно что хочу ее сожрать прямо тут. Сжимаю пальцами ее затылок. Резко дергаю ее за талию впечатываю в себя снова намеренно.

— Тебя! Мне надо тебя, Алена! — после этих слов не контролируя себя впиваюсь в ее губы, жру их с остервенением. Она ведьма иначе я

не могу объяснить почему мой член так рвется снова оказаться в ее узкой пещерке. Останавливаюсь когда дохожу до линии подбородка, Алена крутит головой. Надежда на то, что мой поцелуй усмирит ее пыл, провалился.

— Ты грязное и беспринципное животное, меня тошнит от тебя! — оттягиваю ее голову назад смотрю на плавный изгиб шеи.

— Оно и видно, — ее затуманенный взгляд предательски вопит о том что она меня хочет.

— Если бы ненавистью можно было убить человека, ты был бы уже мертв козлина! — она неожиданно для меня впивается в мою нижнюю губу с остервенением прокусывает кожу. Больно. На эмоциях отталкиваю от себя стерву, слизывая языком кровь. Сука!

— Прежде чем еще раз потянуть свои грабли ко мне, знай, я молюсь каждый день чтоб ты сдох! — она пользуется моим замешательством и с размаху влепляет мне пощечину! Блядь! Хотел все уладить мирно, получил по роже! Кожа в районе удара горит. Мне ни одна женщина никогда не позволяла себе такого! Да что там такого! Ни одна женщина не поднимала на меня руку.

— Никогда тебе этого не прощу! — она роется в сумочке, быстро достает смятие купюры и бросает их в меня.

Смотрю на деньги, хлопаю глазами, сердце в груди бьется еще сильнее. Непроизвольно скривил лицо, когда понял что в глазах девчонки стоят слезы. Жалость это не то что я хочу испытывать к Алене. Для меня она девочка для траха, от которой сносит мою крышу. Жалеть будет ее парень. Если конечно он у нее появится. Хотя какой нахрен парень!? Через мой труп к ней кто-то подойдет. Это моя девочка.

Алена забегает в подъезд а я стою как придурок, смотрю на денежные знаки, которые прилипли в мокрому асфальту. Картинки воспоминаний слайдами сменяют друг друга. До меня отчетливо доходит что я обидел и оскорбил Алену деньгами. Она не шлюха. Точнее не так, она только моя шлюха и будет скакать исключительно на моем члене. Потому что я так решил. И плевать мне что какой ересь она несла. У меня стояк на нее хоть волком вой.

Глаза 26

Алена

С утра жую бутерброд, рассматривая кружку с цветочным ободком по краям. Вкуса еды не чувствую, потому что думаю про одного мудака. Вот, спрашивается, зачем я встала пораньше, чтобы продолжать самобичевание?

Холодильник забит фруктами, спасибо Айлин за заботу. При ее впечатлительности, не удивлюсь что она подумала что я при смерти.

Сегодня нужно быть на занятиях, а я никак не могу себя собрать.

Я ненавижу Алана Мимирханова. всю сегодняшнюю ночь я посвятила тому, чтобы решить как мне жить дальше? После того, что между нами произошло я каждый день ждалал что он как-то проявит

себя. Дура! Сдалась я ему! У него таких сотни!

Меня бесит что стоит мне про него вспомнить как по рукам ползут мурашки, заставляя щеки гореть алым пламенем. Господи, да что со мной не так?! Почему его глаза, тепло твердых губ на моей щеке, шее преследуют меня до самого рассвета мешая сну.

Неделя прошла, а я вспоминаю этого мудака! Не много ли чести?

Звук дверного замка, шаги мамы в коридоре застают врасплох. Выпрямляюсь, старый деревянный стул издает жалобный скрип, застываю с бутербродом в руке.

— Алена дочка я пораньше сегодня, — появление мамы нарушает мои мысли. Словно зомби прокручиваю в голове вчерашнюю встречу с Аланом.

Мой план уйти до возвращения мамочки провалился.

Натягиваю улыбку, пытаясь скрыть катастрофически огромную дыру в своем сердце.

— Привет, мамуль, — она со спины обнимает меня, я же стараюсь вести себя привычно, быстро перестраиваюсь.

— Успеем вместе чайку попить или уже убегаешь? — на ходу снимая верхнюю одежду, мама идет в коридор. Ее ранний приход я могу трактовать как то, что она пытается восполнить свое отсутствие. В последнее время ее график был напряженный, мы редко могли вот так сесть и вместе попить чай, обсудить наши текущие дела.

Мама садится напротив, складывает ладони по обе стороны щек, склоняя голову на бок, смотрит взволнованно.

Так и знала, что она заметила мое состояние. Я сама замечаю, что стала нервная и дерганная. Моргаю, быстро отвожу взгляд.

— Алена, дочка, все нормально? — как трудно врать маме когда она рядом сидит и смотрит ласковым взглядом?

— Все хорошо, мамочка, не переживай, — стараясь скрыть дрожь в голосе, перевожу взгляд на стену, расправляю несуществующие складки на пижамной штанине. Отчаянно пытаюсь сосредоточиться, стараясь не делать резких движений, встаю и следую в комнату.

— Пойду переоденусь, — самое ужасное то, что прежде чем идти в комнату я зависаю в прихожей. Подхожу к зеркалу, рассматриваю свое выражение лица. Могла ли мама что-то заметить?

Опираюсь руками на тумбочку, на которой все произошло.

Мои приключения недельной давности яркими картинками проносятся перед глазами. Не замечаю что замираю смотря в одну точку.

Мама появляется следом и как всегда хвалит:

— Убралась дочка, посуду помыла, спасибо, я ног не чувствую, — моргаю, пытаясь вернуться на орбиту Земля. Вчера я не могла уснуть, и чтобы не думать изматывала себя домашней работой все перемыла, убрала и даже погладила постельное белье.

Не помогло.

Мои мысли никуда не исчезли и стоило мне лечь и закрыть глаза, как сознание предательски подсовывало мне картинки с участием Алана. Моя жизнь напоминает мне бесконечную черную полосу. Поскорее бы уже перейти на светлую полосу и забыть как кошмарный сон события прошлой недели.

— Мам, можно выкинуть тумбочку? — почему-то думаю что с исчезновением этого предмета из интерьера нашей съемной квартиры пройдут и мои страдания по одному мудаку.

— Надо спросить у хозяйки, — мама смотрит на мебель в прихожей, — нужно будет купить что-то взамен