(не) Твоя
Шрифт:
Я не знаю, что мне сказать. Это большая трагедия для моей будущей супруги и мне жаль Леона. Но в то же время судьба дает мне шанс, который я не упущу. Свадьбы на деньги отца не будет.
В ближайшие пол года точно.
А там я что-то обязательно придумаю, чтобы освободиться от гнета родительской опеки.
Глава 56
Алена
«В больнице меня все
— Как ты Алена? — дядя Сережа подходит ближе к кушетке на которую меня кто то заботливо уложил.
«Ах да», — в голове медленными кадрами картинки, где «новоиспеченный папаша» вызывает санитаров и я помню как быстро мне вводят успокоительное.
Сжимаю пальцами гудящие виски.
— Как мама? — губы еле шевелятся
— Ей лучше, — он отводит взгляд, ком подкатывает к горлу, я чувствую что он не говорит, но маме стало хуже. Мой срыв произошел у нее на глазах. Я не смогла себя сдержать. Дура!
Беру себя в руки. Хватит. Не хочу больше. Откидываю одеяло, спуская босые ступни на холодный кафельный пол.
— Алена, тапочки, — дядя Сережа быстро двигает одноразовые шлепки из ткани, — вот.
Пока я пытаюсь унять мелкую дрожь пальцев, отдающие судорогой по всему телу, дядя Сережа рассказывает что маму перевели обратно в реанимацию, но состояние стабильное, предлагает отвезти меня домой.
Сердце бьется с бешеной силой.
Я ненавижу Алана Мимирханова! Я сотру все воспоминания о нем из своей жизни!
Прошлой ночью я плохо спала.
Пропуск занятий, допрос начальника службы безопасности отца Боровикова. Меня трясет мелкой дрожью.
— Вот Алена таблетки, выпей, — на автомате проглатываю белую пилюлю. Делаю вдох, медленно чувствуя как вырубаются эмоции, правда и мозг тоже отключается. Мысли и воинственный настрой исчезают.
— Отвезите меня домой, — около регистратуры где дяде Сереже благополучно передают мои документы замечаю знакомый силуэт.
Папашка тут как тут.
Отворачиваюсь. Видеть его не могу. С гордо поднятой головой иду по длинному коридору и думаю что мне никогда ни с кем так хорошо не было, как с «козлиной».
Внутри болит сердце, кусаю до боли губы, прошу дядю Сережу подождать, захожу в туалет.
Мамин ухажёр хмурится, смотрит пристально, но кивает.
Туалет тут огромный с белыми потолками и блестящей сантехникой.
Смотрю на себя в зеркало. Совсем скоро я снова попаду в свой тусклый мир, где туалет обложенный пожелтевшим от времени кафелем будет моим убежищем от всего мира.
Где на кухне длинный провод и свисающая тусклая лампочка будет освещать пространство кухни лишь на половину.
Я вернусь в мир где не будет Алана Мимирханова.
Хватаюсь пальцами за края раковины смотрю на себя в отражении зеркала.
А я справлюсь.
Все что ни делается все к лучшему, я стану сильнее, умнее.
Мой
Сердце еще болит, но я больше никому не открою душу. Никогда. Лучше умру!
Распахиваю дверь, скрывая нарастающую слабость в ногах. Под пристальным взглядом дяди Сережи уверенной походкой иду на выход.
Я сильная. Я нужна маме!
Рухнув на холодное сиденье машины советского автопрома, откидываю голову назад.
По щекам непроизвольно текут непрошенные слезы. Быстро вытираю их рукой, дядя Сережа плавно трогается с места, постепенно набирая скорость, выезжает на шоссе.
Усилием воли улыбаясь ему:
— Мамка выздоровеет, и вы поженитесь, — видя удивленный взгляд маминого ухажера, добавляю, — будет у нас настоящая семья, никто нам не нужен, — я конечно имею в виду объявившегося папашу
— Мы уже семья Алена, — на глаза снова наворачиваются слезы, сдерживаю себя, перевожу взгляд ароматизатор воздуха в виде груши, болтающейся на тонкой веревке зеркала, — Любаша поправится, я тебе обещаю что все для этого сделаю!
С тоской просматривая в интернете вакансии, делаю глоток остывшего чая с лимоном.
В университете не была неделю, сменила симку. Общаюсь только с дядей Сережей. Плевать на все и всех. Я ведь могу заболеть в конце концов! Нагоню материал. Не проблема, тупой никогда не была, выучу. Там профильные предметы, можно вполне себе сориентироваться по обстоятельствам. На тройку всегда отвечу.
За все то время что я дома, приезжали люди от отца Бориса Боровикова. Ничего нового. С момента того происшествия в ночном клубе, по их данным, никаких следов. Пару раз заявлялись следователи, что-то спрашивали, пытались выяснить хоть какие- то воспоминания.
Не знаю рассчитывали ли они что я укажу на семейство Мимирхановых или просто тупо по заданию приезжали, потому что необходимо отработать часы, в любом случае, я ничего не сказала ровно как не смогла дать самой себе вменяемое объяснение за каким хреном я решила покрывать того кто мне так хорошо и долго врал, кто растоптал мои чувства и выкинул их на помойку, кто так ни разу за всю неделю не объявился…
Звонок в дверь. Иду на автомате открывать дверь. Следователи говорили что больше не приедут, или кто это может быть?
— Приветули! — радостный Боровиков с цветами заваливается в квартиру. Делаю шаг назад, как ни странно, он не оставляет попытки меня купить, цветы почти как тот букет что подарил мне впервые Алан. Неужели в тот раз когда он приходил ко мне обдолбанным, запомнил?
— Спасибо, но не стоило, — беру цветы, они в конце концов не виноваты что Боровиков решил их купить. Красивые. Втягиваю запах бутонов, но не чувствую ничего, хотя те что дарил мне «козлина» пахли так что хотелось вдыхать этот аромат снова и снова.