Не трожь Техас!
Шрифт:
Она не справлялась.
Увидев кровь Эллен да еще в таком количестве – и так близко – Никки почувствовала, как взбунтовался желудок. Вспомнив о своем пребывании в больнице, она втянула воздух носом. Где ее розовый тазик, когда он так нужен? Никки прикрыла рот.
Даллас взял ее за плечи и отвернул от жуткого зрелища. Не думая, она опустила голову ему на грудь.
– Боже! Я не могу поверить, что это случилось. – Она еще раз вдохнула носом и выдохнула через рот.
«Только бы не вырвало. Только бы не вырвало».
Рука
– Эй! – позвал он низким, нежным и заботливым голосом.
Никки почувствовала, как еще плотнее прижалась к нему. Тошнота начала медленно отступать, но окончательно не прошла. Никки прямо сейчас нужно было крепкое дружеское плечо. Позже, когда оправится от шока, она оборвет связующие нити. Начисто. Раз и навсегда прекратит искать поддержки. Но сейчас…
– Никки? – Мягкий шепот послышался рядом с ее ухом. Как ему удается с таким участием произносить ее имя? Она подождала, пока он продолжит, снова спросит, все ли с ней в порядке или заверит, что все будет хорошо.
– Ты же не собираешься снова меня испачкать? – спросил Даллас.
Никки отшатнулась и уставилась на него.
– Нет.
– Я хочу сказать, если тебе очень надо, то я готов разово принести себя в жертву. Но тогда ты окажешься у меня в большом долгу. И мне нравятся твои работы. – Он посмотрел на ее картины. Затем снова взглянул на Никки и ласково улыбнулся.
– Мне уже лучше, – заверила она.
– Хорошо.
Она подозревала, что Даллас дразнил ее с одной целью – отвлечь от мыслей о плохом самочувствии. И у него получилось.
– А теперь уйдем отсюда, согласна?
– Но мне нужно… взять деньги.
Даллас посмотрел так, будто собрался спорить, но потом передумал.
– Деньги в кассе?
Никки кивнула.
О’Коннор протянул руку:
– Ключ у тебя?
Она подала ему кольцо с ключами и указала на тот, что с красной точкой.
– Жди здесь. – Он обхватил ладонью ее подбородок. – Не забывай дышать, иначе грохнешься в обморок.
Никки не собиралась отключаться. Но так, на всякий случай, подышала. Даллас убрал руку и отошел. Никки уставилась на входную дверь. Внезапно мозг начал представлять, как себя чувствовала Эллен наедине с убийцей. Вопросы метались в голове. Видела ли Эллен нападавшего? Как долго Эллен в одиночестве истекала кровью? Как долго нападавший приставлял нож к ее горлу? Кричала ли Эллен?
Страх сковал сердце, глаза наполнились слезами. Она подавила нахлынувшие эмоции и прислушалась к звуку открываемого и закрываемого кассового аппарата. Шаги Далласа приближались, Никки ждала, когда он подойдет, и она снова почувствует себя в безопасности.
– Идем. – Он прижал руку к ее пояснице и повел к двери.
Никки остановилась у самого порога.
– Погоди! Что же я делаю? Мне… мне нужно все здесь убрать.
– Не нужно. – Даллас сделал паузу. – Разве сейчас не важнее увидеться с Эллен?
– Ты прав. – Никки позволила ему вывести себя на улицу. Когда Даллас запер дверь на ключ, она не удержалась и еще разок оглянулась.
Отводя взгляд от залитого кровью пола, она подняла глаза на Далласа.
– Твой брат уже разговаривал с Эллен?
Тот кивнул.
– Сегодня утром.
– Она видела, кто это сделал?
– Нет. Преступник был в маске. – Он снова положил руку ей на поясницу. – Давай, пошли.
Никки колебалась.
– Я словно застряла в старой серии «Закона и порядка». – Она боролась с накатывающей волной паники. – Я даже слышу, как на заднем плане играет та музыка.
– Да, но ты не одна. – Он обнял ее рукой за плечи и повел к машине. Прикосновение красавчика-детектива было таким же соблазнительным, как и утром, но легкое пожатие и замечание «ты не одна» казались совершенно искренними. И это возбуждало даже больше, чем их страстные обнимашки на полу его спальни.
Никки нравился этот парень.
Быть кексу или не быть.
Глава 16
Ли Энн просматривала больничную карту новой пациентки. Эллен Вайс. Сердце екнуло, когда до нее дошло, что пациентка одна из свидетелей Тони и подруга Никки – женщины, которую Тони подозревал в убийстве мужа. Черт! Ли Энн не хотелось снова с ним сталкиваться.
Закрыв глаза, она прижала два пальца к виску и пожалела, что не может убежать и спрятаться. Одна. И даже не дома. Ей нужно убраться куда-нибудь подальше – туда, где воспоминания о Тони ее не догонят.
Она вспомнила выражение его лица, когда он увидел конверт – боль, разочарование и чувство вины. То же самое выражение, какое было у мужа, когда через три недели после похорон он паковал чемодан, собираясь в Сан-Антонио на секретное задание. Но чем она могла разочаровать его сейчас? Разве она не давала мужу, то чего он хотел? Путь к отступлению без угрызений совести?
«Я женился на тебе, потому что ты встряхнула мой мир до основания. Украла мое сердце. Я бы попросил твоей руки на месяц раньше, если бы знал, что есть хоть малейший шанс услышать от тебя «да».
Слова в голове повторялись снова и снова. Часть Ли Энн хотела им верить – когда-то верила, пока не увидела, как он пакует чемодан и уезжает в Сан-Антонио. Тогда она умирала внутри от горя и самобичевания, но даже представить не могла, что потеряет еще и Тони. В тот день она решила, мол, наверное, Тони тоже ее винит.
Она была медсестрой и прекрасно знала, что родители не виноваты в синдроме внезапной детской смерти, но сотни «что если бы» прятались в укромных уголках ее сердца и постоянно о себе напоминали. Что если бы она проснулась проверить, как там Эмили, именно в тот момент, когда малышка перестала дышать? Что если бы дочка спала в люльке на месяц подольше? Что если бы Ли Энн во время беременности ела больше овощей? Если собственная образованность не мешала Ли Энн винить себя в случившемся то, как мог Тони не винить ее?