Не тронь гориллу
Шрифт:
Перед глазами вновь возникла Алиса, стоящая на верху ограды, за мгновение до прыжка вниз. Очевидно, она побежала не сразу. На возню с водителем Карапелли я потерял около полуминуты плюс время с той секунды, когда я услышал звон разбиваемого стекла и кинулся в комнату. Если бы она сразу же бросилась бежать, мне бы ни за что не удалось почти догнать ее.
Не меня ли ты случайно поджидала, Алиса-красавица?
И на это тоже нет ответа.
Странно выбран и момент для побега. Алиса могла убежать в любой день недели, и уж точно не в разгар праздника, когда добрая половина друзей семьи могла ее видеть. А если Алиса именно
Она сделала так, чтобы все знали, что она сбегает. Но почему?
«Ты должен докопаться до этого сам, ищейка».
Чтобы покинуть виллу, я воспользовался тем же путем, но теперь все получилось гораздо быстрее. Для отвода глаз прихватил видеомагнитофон и CD-плеер, вновь включил сигнализацию, после чего по стволу дерева взобрался на стену и спрыгнул с нее неподалеку от того места, где Алиса села на мотоцикл, чтобы исчезнуть навсегда.
Через десять минут быстрого хода я был у своего черного «фиата». Сунул рюкзак в багажник и, прежде чем включить зажигание, откинулся на спинку кресла, прислушиваясь к шелесту листвы и завыванию ветра. В утреннем свете, становившемся все ярче, я разглядел свои руки: они дрожали.
«Тебе стоило большого нервного напряжения то, что ты только что проделал, верно, ищейка?»
Гораздо сильнее я боюсь того, что мне еще предстоит сделать, сестренка.
Я черканул пару строк Компаньону и позволил ему отвезти меня домой.
2
Пятно на потолке было мне незнакомо, как и окно с темными занавесками, и скудная мебель. Я терпеть не мог просыпаться в незнакомых местах, особенно в дешевых гостиницах.
Встал с кровати, на которой валялся одетым, и распахнул окно. Дождь, серый свет, переулок с невысокими домами, мимо которых бурный водный поток, отражаясь в мусорных контейнерах и припаркованных машинах, тащил к канализационной решетке обрывки бумаги и рыбные останки. Куда бы я ни кинул взгляд, это был явно не Милан. Ничего похожего на мой симпатичный город. Я сел у столика, взял в руки листочки, исписанные мелким почерком моего Компаньона. Первая же фраза помогла определить координаты в пространстве:
«Добро пожаловать в Римини». Дальнейший текст примирил меня с отвратительным пробуждением. Из текста следовало, что визит на виллу оказался не такой уж глупой затеей. Компаньон был вынужден это признать, после того как обнаружил в одной из книжек серии «Harmony» бумажку с номером телефона отеля «Ривамаре» в Римини. На этом же клочке имелся и номер комнаты – двенадцать.
Мой Компаньон, полагая, что эту записку оставили Алиса или Труди, сел в поезд и покатил в Римини, надеясь разузнать побольше. Ему показалось невероятным, чтобы номер в такой гостинице снимал Скиццо, а тем более кто-нибудь из семейства Гардони: слишком роскошный для первого и слишком убогий для второго. Тогда кто его снимал?
Сегодня в 16.25 я переговорил с портье. Он сообразил, что нам нужна помощь, скажем так, неафишируемая. Его зовут Бенито, лет шестидесяти, волосы седые и редкие, коричневый костюм и очки в роговой оправе. У тебя с ним встреча в 19.30 в баре гостиницы. В это время заканчивается его дежурство. Придумай историю как можно более правдоподобную. Пойди и возьми деньги в банкомате. Они тебе пригодятся, если
Придумать правдоподобное вранье – задача не из легких. Вот сукин сын! Мог хотя бы дать мне какую-нибудь подсказку, раз такое дело. Я сполоснул лицо над облупленной раковиной и внимательно рассмотрел собственную физиономию в маленьком зеркале, прикрепленном к стене. Ссадины почти прошли и были скрыты недельной щетиной. Бровь тоже казалась почти зажившей, хотя все время чесалась. Я постарался понять, выгляжу ли, хотя бы на первый взгляд, интеллигентным человеком, но оставил это занятие, чтобы не впасть в уныние.
Натянул плащ и пошел по улице в поисках банкомата, прикрыв голову от дождя газетой и прыгая через лужи. Получил деньги и в условленный час в баре гостиницы нашел нужного человека, сидящего в одиночестве за одним из столиков. Он листал спортивную газету, сдвинув очки на лоб. Я сел рядом, вытирая стекла очков бумажной салфеткой.
Бенито оторвал взгляд от чтения.
– Слегка промокли, синьор Дациери? – поприветствовал он меня хриплым, видимо, от повсеместной сырости голосом.
– Ходил полюбоваться местными красотами. Чуть позже переоденусь в плавки и пойду искупаюсь.
Он подал знак бармену, пожилому усачу, чтобы тот принес кофе. А я заказал третий бурбон за этот день.
– Сезон в этом году рискует закончиться намного раньше обычного: если погода не изменится, все клиенты сбегут отсюда. Но вы, как мне кажется, здесь не на отдыхе. Или я ошибаюсь?
Я улыбнулся:
– Не ошибаетесь. Именно поэтому я нуждаюсь вашей помощи.
Подошедший бармен поставил передо мной стакан, в котором было больше льда, чем виски. Я пригубил.
– Слушаю вас, – сказал Бенито.
– Вы знаете, что девчонки иногда убегают из дома… – начал я издалека.
– Бывает.
– Я друг одной синьоры, которая очень переживает за свою дочь, которая сбежала. Быть может, это глупо, но моя подруга не находит себе места. Вы понимаете?
– Чего тут не понять. Как зовут девочку?
Я прокрутил в голове список имен в поисках подходящего и назвал первое попавшееся:
– Валентина, шестнадцать лет. Рыжеволосая, с веснушками.
Бенито покачал головой:
– Нет, не помню. Вы полагаете, она останавливалась в нашей гостинице?
– Не исключено. Моя подруга обнаружила в ее вещах телефон вашей гостиницы и номер комнаты. Или же девочка звонила кому-то, кто снимал комнату. Если б нам удалось узнать, кто это был, мы смогли бы спросить у него, вдруг он знает, где она может быть.
Мой собеседник прищурил глаза:
– То есть вы хотите знать, кто снимал этот номер в гостинице?
– Именно.
Он вновь покачал головой:
– Мне очень жаль, но это против правил. У меня могут быть неприятности.
– А если девочка в опасности?
– Обратитесь в полицию. Они будут рады помочь вам.
– Мне бы не хотелось обращаться в полицию. Девочке это может не понравиться, и она окончательно порвет отношения с матерью. Знаете, как это бывает у молодежи…
– Тогда я хотел бы поговорить с матерью.
– Я предпочел бы, чтобы она ничего не знала. – Я подпустил в голос мелодраматичности. – Это моя личная инициатива, и я не хотел бы вселять в нее обманчивых надежд…
Бенито с любопытством уставился на меня.
– Знаете, что я думаю? – спросил он мгновение спустя.