Не тронь добычу!
Шрифт:
— Поняла. Сейчас, конечно, не до машины, но я попробую. Завтра похороны.
— Представители фирмы будут присутствовать?
— Вы имеете в виду «Клон»?
— Да.
— Все будут. Они взяли на себя все затраты. Коллектив у них дружный, сплоченный. Там же все бывшие военные, оперативники, следователи работают. А они к гибели своих ребят относятся с трепетом. Оркестр заказали.
— И вы не просили их руководство найти вашего мужа?
— Мне ответили, что его поисками занимается вся областная милиция и незачем у них под ногами мешаться. В чем-то они правы. А если Боря валяется
Катя зарыдала.
Настя принялась ее успокаивать.
6
Вадим Журавлев приехал на похороны не один, а со своим коллегой, Евгением Метелкиным, который получил конкретное задание: фотографировать всех присутствующих скрытой камерой. Для профессионала в этой области — бывшего корреспондента — проблем не существовало. Каждый занялся своим делом.
На кладбище собралось много народа. Такого количества никто не ожидал увидеть, в том числе и вдовы. Катя поддерживала своих убитых горем подруг, но ей было тоже нелегко, а то и тяжелее. Она не надела черное. Возможно, верила в приметы и не хотела раньше времени хоронить пропавшего без вести мужа. Глупое положение. Вроде теплится надежда, а в душе затаился страх. Похороны ее Бориса еще впереди. А может, и пронесет.
Подругам надеяться уже не на что. Вот он, гроб, вот могила, и все ясно и понятно. Других вариантов быть не может. Катя же пребывала в растерянности.
Оркестр играл похоронный марш, вытягивая все жилы. Среди процессии многие были в военной форме, кто-то — на костылях. Словом, зрелище не из приятных.
Журавлев знал руководителя ЧОПа «Клон» Володю Охапкина и подошел к нему, когда очередной оратор выступал у вырытой могилы. Стандартный набор слов, ничего нового и последние слова: «Спи, дорогой товарищ, пусть земля тебе станет пухом».
— Привет, Володя, — тихо сказал Журавлев. — Рад тебя видеть.
Охапкин медленно повернул голову.
— Это ты, Дик? Какими судьбами?
— Без дела на похороны не хожу. Своих уже всех похоронил.
— Вдовушки наняли?
— Не совсем так. Пооткровенничать со мной не хочешь?
— Завтра приходи в офис. Только сказать-то тебе нечего. Сам в полной растерянности. Вторые похороны на неделе. И тоже убийство.
— И ты в растерянности? На тебя не похоже.
— Одного парня на посту убили. Там все понятно. А этих-то за что? Первый случай, когда моих людей на дому убивают.
— Завтра я приду к тебе. Покумекаем вместе, если ты в растерянности.
— Зацепка только одна, Дик. И та не очень убедительная. Страховка. Все мои люди застрахованы на пятьдесят тысяч долларов за душу. Но это же смешно.
— Я бы не смеялся. Большие деньги. В нашей стране есть такса. Государство выплачивает сто тысяч рублей за гибель человека по вине государства. Чуть больше трех тысяч долларов. Большего мы не стоим. А вы страхуете своих ребят на пятьдесят тысяч. Куча денег.
— Реклама. Страховщики так оформляют договора, что никто никогда все равно страховые выплаты не получит. А эти ребята и вовсе погибли дома, а не на
— Ну, а какую-то связь между убийствами ты прослеживаешь?
— Никакой. Убийство Бовина оправдано. Он охранял объект, который обчистили. А этих за что?
— Связь возможна?
— Брось. Они даже не знали друг друга. У меня триста человек работает и сорок объектов под надзором. Никакой связи не вижу.
— Что за контору обчистили?
Охапкин кивнул на мужчину в белой кепочке, стоящего возле ограды с правой стороны.
— А ты его поспрашивай. Он тем делом занимается. Слыхал, что вы с ним старые приятели. Вот и спроси у него, каков у них расклад.
Журавлев увидел Степана Марецкого. Опять их общая ниточка повязала. Судя по рассказам Кати, именно Марецкий был тем самым подполковником из Москвы. Других подполковников по имени Степан Яковлевич на Петровке не числилось.
Журавлев пробрался сквозь толпу и подошел к Марецкому.
— Привет, Степа.
— Я поражаюсь тебе. Дик. За какое дело ни возьмусь, и там ты маячишь за углом.
— Мир тесен, Степа. Только это дело не твое. Им областное УВД занимается. Но мне очень хотелось бы знать, чем оно тебя заинтересовало. Пойдем, посидим в какой-нибудь забегаловке, выпьем по рюмочке. Чего тут время терять. Женька сделает снимки, и ты все увидишь как на экране.
— Ладно, пойдем.
Они выбрались из толпы и направились по аллее к выходу.
— А как ты на даче-то оказался? — спросил Журавлев.
— И это тебе известно? Случайно. Поехал к Воробьеву за результатами экспертизы. Не хотел у себя делать. Слишком много любопытных и продажных развелось. У Воробьева отличные спецы и лаборатория. Сделал он мне одолжение. Повез на станцию, а тут рация сработала. Убийство! Пришлось разворачиваться. Помог, чем мог. Ловить там нечего. Стопроцентный заказ. Разбираться надо. Копать и копать.
Неподалеку возле кладбища находился цветочный рынок, а рядом несколько миниатюрных закусочных. В одной из таких стекляшек друзья решили посидеть. Коньяк здесь подавали фальшивый, пришлось пить баночное пиво. Вид бутербродов не внушал доверия, обошлись без закуски.
— Что тебя заставило взяться за гиблое дело? — спросил Марецкий.
— Попробую зацепиться.
— Интересно знать, за какую занозу ты зацепишься?
— Ты же историю знаешь, Степа. Меня машина Тани Трушиной заинтересовала. Сегодня утром я побывал в сервисе у ее мастера. Он знает ее тачку как облупленную.
И вот что он рассказал. Контакты в трамблере кто-то ослабил умышленно. Они были закрашены. Их поцарапали отверткой. Километров десять машина проехала и встала. Винты совсем ослабли. Расчет точный. Только я не могу понять, почему парень на трассе, взявшийся помочь женщинам, сорок минут искал неисправность. Электроцепь проверяется элементарно. Машина Оксаны тоже сломалась. Хотя ее покойный муж вылизывал свое детище. Белым платком двигатель протирал. Хочу взглянуть. Боюсь, что и там кто-то лазил под капот без ведома хозяев.