Не трогай меня
Шрифт:
— Ох, и не говори, — мечтательный вздох. — Я на ее месте выглядела бы лучше, и походка у меня была бы грациознее.
— Точно! А еще я слышала, что она очень капризная…
На этой фразе будущая мать дает волю своему гневу и резко распахивает дверь кабины. Она смотрит злобно на двух девушек, что испуганно смотрят на нее в ответ.
— Вы думаете, так легко быть беременной?! — повышает она голос. — Спина болит, ноги болят. О какой «грациозной походке» может идти речь?! Кушать хочется все время, а еще тошнит иногда. А днями вообще тоскливо, пока муж на работе. Вечером приходит домой уставший, мне даже доставать его не хочется, а внимания знаете, как хочется! Множество мыслей в голове! Слабость во всем теле, головокружение.
Секретарша Чонгука понимающе поджимает губы, провожая сердитым взглядом своих сотрудниц, и возвращается на свое рабочее место. Не дождавшись мужа, Сэ И просит не говорить о ее визите мужу и покидает здание компании. Сейчас ей очень хочется тепла и заботы, поэтому она едет в родительский дом.
Чонгук очень сильно удивляется, когда его секретарша без предупреждения входит в его кабинет. Она полна храбрости и воинственности. Она прекрасно знает, что не имеет права лезть в личную жизнь своего начальника, но женское сердце слишком чувствительно к чужим страданиям. Она решила поговорить с ним не как работник и работодатель, а как женщина и мужчина.
— Я знаю, это не мое дело, я знаю, что я могу быть уволена, но господин Чон, — начинает секретарша, Ким Ена, — Ваша жена приезжала сюда, она так и не дождалась Вас и почему-то попросила не говорить Вам о ее визите. Случился неприятный инцидент с двумя работницами отдела кадров, госпожа Чон расплакалась и покинула здание.
Чонгук сжимает подлокотники своего кресла и уже хочет приказать ей назвать имена двух обидчиц, но Ким отрицательно мотает головой и продолжает:
— Господин Чон, это сейчас неважно. Сплетницы были, есть и будут. Давайте поговорим о Вас. Целый месяц Вы были заграницей в командировке, еще последние четыре месяца Вы задерживаетесь на работе допоздна, у Вас каждый день расписан по часам. Уж я это знаю. Мы, сотрудники, стараемся от Вас не отставать, мы знаем, что все это делается во благо компании. Но, господин Чон, Вашей жене одиноко. Ей плохо, ей тоскливо, ей хочется ощущать Вашу заботу. Беременные чувствительнее раз в десять, им нужны мужская ласка и тепло. Если Вы будете уходить с работы пораньше, мир не рухнет. Подумайте над моими словами, пожалуйста.
Чонгук виновато вздыхает и решает секретаршу свою не увольнять. Он прекрасно осознает ее правоту. Именно поэтому он встает, надевает пиджак, хватает ключи и выходит из кабинета, закрывая его на ключ.
— Скажи всем, завтра рабочий день начинается с 11 утра, — говорит парень удивленной секретарше и спешит покинуть компанию.
Охрана дома сообщает, что автомобиль вернулся без Сэ И, водитель докладывает, что оставил ее у порога родительского дома. Чонгук резко поворачивает автомобиль, петляя между другим транспортом. Буквально через пятнадцать минут он останавливается возле нужного дома и глушит мотор. Мать Сэ И приветствует его, но вопросов не задает. Она кивает на второй этаж, и Чонгук направляется в комнату Сэ И.
За дверью было тихо. Он приоткрыл дверь и тихо вошел в комнату. По размеренному дыханию он понял, что она спит. Девушка лежала на своей кровати, укрывшись одеялом, иногда морща нос. На ней была его футболка. Та самая футболка, которую она надевала, пока Чонгук был в командировках. Сэ И говорила, эта футболка дарит ощущение его присутствия.
Чонгук скинул пиджак, развязал галстук, и, приподняв одеяло, улегся рядом с женой. Обычно Сэ И спит очень крепко, поэтому разбудить ее тяжело. Сейчас же она проснулась сразу же, когда услышала, как в комнату кто-то вошел.
— У тебя плохо получается притворяться спящей, — шепчет Чонгук на ухо своей жене и сильнее прижимается к ее спине.
— А ты, — начинает Сэ И, всхлипывая, — плохо выполняешь свою роль любящего мужа.
— Прости меня, — вздыхает Чонгук. Мягкий поцелуй остается на щеке, затем на шее и на плече. Сэ И ведет борьбу с собой. Ей не хочется быстро «оттаивать», показывая свою слабость, но Чонгук чувствует, как она сжала его руку под одеялом. — Я заработался, прости меня еще раз. Я даже не заметил, как ушел с головой в дела компании.
— А про беременную жену так вообще забыл, — прошептала Сэ И. — Носить ребенка под сердцем тяжело. Когда я выходила за тебя, я не думала, что буду справляться со всем совершенно одна.
Чонгуку ничего не остается, как тяжело вздохнуть и сильнее обнять свою жену.
На Ен кажется, что эта неловкая тишина, наступившая после ее «да», сдавливает ей легкие. Появилось такое ощущение, словно весь кислород исчез из номера отеля, словно эти четыре стены сближались. Девушка буквально слышала свое сердцебиение.
Почему он тяжело вздыхает? Почему молчит? Почему лежит неподвижно на ее ногах и смотрит так пристально? Ей не скрыться от этих глаз. Она прикрывает лицо ладонями и закидывает голову назад. Через щель своих пальцев она видит красивый потолок и их отражение на нем. Юнги все продолжает смотреть.
— Если бы мне кто-нибудь сказал еще год назад, что в скором будущем я первая признаюсь кому-то в чувствах, я бы посмеялась над этим человеком, — наконец, говорит На Ен тихо-тихо. — Сейчас же мне совсем не до смеха…
Она хочет встать, чтобы убежать в ванную, чтобы скрыться от его глаз, чтобы поплакать, уткнувшись в колени. Но вся его поза говорит о том, что ему очень комфортно лежать на ее ногах. И На Ен не понимает, почему ее заботит, нарушит ли она его покой или нет. Почему ей сейчас так хочется запустить руку в его волосы? Почему она его ненавидит и любит одновременно? Почему блеск его глаз так отчетливо отпечатался на ее сердце?
«Даже если это односторонняя любовь, как я улечу теперь?»
— Ты знаешь, в тот день, когда ты ушла, хлопнув дверью, я невольно сравнил тебя с ней…
— Что ты хочешь этим сказать? — спрашивает На Ен, поднимая голову.
Слезы перестают течь по ее щекам. Боль и горечь сменяются обидой и гневом.
— Дослушай, — просит он, смотря в глаза, и берет ее руку в свою. — Каждый раз я вызывал ее в центр города в квартиру, которую купил специально для «таких» встреч. Каждый раз она приезжала нарядная. Каждый раз я сидел на кресле перед окном и с нетерпением ждал того момента, когда она войдет и я скажу ей возвращаться назад. Каждый раз я таким образом кормил свою гордость и думал, что наказываю ее. Я думал, что делаю это, чтобы преподать ей урок. Но на самом деле… я просто пользовался своей властью и залечивал свою рану. Я любил ее, действительно любил. Но мое сердце пронзила сильная боль, когда она выбрала вариант богаче и перспективнее, когда она сказала, что мне нечего ей предложить и она меня бросает, несмотря на эмоции, которые мы получили, несмотря на моменты, которые мы пережили, несмотря на все слова, которые говорили друг другу. Мне было обидно. Я не мог избавиться от мысли, на которую она меня навела. Мысль о том, что я ничто, не считая моих денег. Я спрашивал себя: «Разве во мне нет ничего, за что можно полюбить?» — Юнги прервался, сильнее сжав руку девушки. — А потом я решил отомстить. Я дал ей все, чего она хотела. Я раскрыл все карты, потому что хотел увидеть, как она кусает локти. Но это не принесло мне удовлетворения. Я понимал, кто она и чего она хочет, я понимал все это. Но сердцу не прикажешь…