Не тот вариант...
Шрифт:
Подняв на него взгляд, кивнув, обронила:
— Случилось, — а тон такой, словно жить осталось… Черт, что за бред в голове… — Что делать — не знаю, — продолжала Лада, нервно сжимая чашку (он надеялся — с чаем). — Мне, наверно, институт придется бросить.
Пауза. К какому угодно готовил себя заявлению с её стороны, но вот чтобы услышать про институт… Здесь уже мысли другого плана начали появляться…
— Лада, с мамой что-то? — и почему сразу подумал о ее матери, понять не мог. Вера Сергеевна буквально на днях звонила и чувствовала себя вполне здоровой.
—
Глубокое молчание. Как там говорят — в голове вся жизнь пронеслась… Короткая она у них была… Была. Стоп. А теперь — взял себя в руки и спокойно выяснил проблему. Как там Константинов-старший говорит — мужик не вправе раскисать. Защита и опора.
— Ты? — прикрыв глаза, Димка постарался сохранить спокойствие и рассудительность. Подвинув табурет, сел напротив девушки, ровным тоном продолжая, — Так, для начала, давай ты успокоишься и скажешь всё мне. И вместе подумаем, что делать дальше.
— Дим…
— Лада, у какого врача ты была, и что за диагноз тебе ставят?
Если там что-то серьезное, то становилось понятным её напряжение в последние дни. Вопрос только, почему сразу не рассказала. Да, не муж. Но до свадьбы осталось всё ничего. Пара недель. Или — полное отсутствие доверия? Не самое лучшее открытие.
— Уверен, что хочешь знать?
А вот сейчас, совершенно неожиданно, появилось ощущение, что от него пытаются… защититься. Хотя, вроде, нападать не собирался. Спокойствие. И максимальная выдержка, что бы не прозвучало.
— Значит так, говорю сразу, каким бы не был диагноз, будем бороться, — тону придал максимальную твердость. — Отказываться я от тебя не собираюсь. Так что, давай, выкладывай. Не мне тебе рассказывать, сама без пяти минут врач: чем раньше начато лечение, тем больше шансов одержать победу с любой болячкой.
Отставив чашку, Лада, выйдя из кухни, задержалась в комнате на лишние пару минут. Тихо чертыхнувшись, Димка выскочил следом. Одновременно резко остановились, едва не столкнувшись. Замерли в растерянности.
— Вот…
Димка смотрел на протянутый ему… тест… А в голове — звенящая пустота…
— Дим, здесь две полоски. Я думала — ошибка, — продолжала Лада почти извиняющимся тоном, при этом совсем уж по-детски хлопнув своими длинными ресничками. — Врач подтвердил. По срокам мы с тобой в новый год… Я тогда таблетки пару раз забыла выпить. Не думала, что вот так сразу и… Дим, ты что…
А он, прикрыв глаза, медленно сполз по стене на пол. В голове начало складываться. Пустота уходила. В жизнь шли перемены, к которым… А отец был прав, привыкли они к планам. Вот тебе и срывы, и страхи… Все планы летели в тартарары! Ладно, хоть, со свадьбой не затянуто. В свадебном платье успеет со стройной фигуркой его очаровательная Лада покрасоваться… Стоп — фигурка… Какой там срок получается, если с нового года…
— Лада, ну нельзя же так, — заговорил он, слегка растягивая
Она представить себе не могла, какие мысли успели появиться в его голове от момента ее сообщения о возвращении из больницы, до выхода в комнату! До того момента, пока не увидел узкую полоску в её руке. А потом — резко отпустило. Чуть сознание не потерял. И обнимая, и целуя её сейчас, поверить не мог, что всё обошлось. Беременность… Вот с этим уж точно справятся.
— Димка, ты что задумал, — выдохнула она, оказавшись вновь подхваченной им на руки.
Сказались две недели воздержания. Для молодого здорового организма — почти предел. Даже усталость от дежурства никак не повлияла. Не врал Димка, когда говорил о своих желаниях сутки назад, отказывая жене в такой малой просьбе, как поцелуй на ночь. И сейчас…
— А как сама думаешь? — приникая долгим, многообещающим поцелуем к её губам, поинтересовался Константинов, толкая ногой дверь в спальню. — Или — нет? — остановился он уже перед кроватью, заверив, — Я в душ могу, не вопрос.
А вот теперь готов был вытерпеть любой её каприз. Не хочет близости — значит не будет. Организм перестраивается. Вполне возможно, и в данном вопросе грядут перемены. Сложновато ему, правда, будет, но ради её спокойствия и рождения малыша…
— Чтобы завтра у тебя какая-нибудь профурсетка из больницы появилась, — проворчала Лада, ловко справляясь с поясом его брюк и, отвечая на поцелуй, расстегивая ширинку, без какого-либо стеснения стаскивая с него и брюки, и трусы. — Не получит тебя никто. Ты только мой, Дмитрий Константинов.
Сцен ревности ему не закатывали, но, знал точно, ревновали. Правда, повода старался не давать. Знал, на сколько болезненно любимая им женщина воспринимает любой, даже незначительный его флирт, с другими представительницами прекрасной части рода человеческого.
Лада удивила. У них и так в отношениях запретов не было. С самого начала, с самого первого раза, когда оказались вместе, дал ясный посыл — допустимо всё, даже самые, казалось бы, невероятные фантазии. И его девочка, действительно оказавшаяся девочкой на момент первой близости, очень быстро раскрылась как женщина. Не только любимая, но и любящая…
Не смотря на собственное желание, буквально разрывающее изнутри, сегодня был максимально внимателен, нежен. Входил в неё очень осторожно. Движения — без лишней резкости. Это были другие чувства, другие эмоции. Ему снова — доверились!
Наслышан был, как в некоторых семьях любые сексуальные отношения между супругами прекращались с беременностью женщины. Ложные страхи и табу (медицинские показания в расчет не брал) приводили к жестким ограничениям. Кажется, к его Ладе это точно не относится…