Не та девушка

Пьянкова Карина Сергеевна

Викарий заявил, что не намерен посещать празднество в Брайтхилле, и долго распинался на тему того, что праздник, который проводится в настолько неподходящее время, да еще и такой, на котором люди скрывают свои лица под масками, — наверняка Творцу нашему неугоден.

Поскольку жителям Сеннена преподобным Дарем все-таки нравился, люди ему покладисто поддакивали. И втихомолку шили платья, не собираясь следовать советам священника. Быть может, в спасении души Генри Дарему и не было равных, но никто не собирался ради блаженства в жизни вечной отказываться от радостей жизни

земной.

Мне было проще идти против воли местного пастыря, ведь мы с ним в любом случае не ладили и вряд ли от того, что я всю ночь напролет протанцую в маске и маскарадном костюме, отношения с преподобным ухудшаться еще больше. Куда уж хуже, в самом деле?

— Ты чудо как хороша в этом платье, Бет, — оценила пошитый для меня наряд миссис Мидуэл, когда я вертелась в пестром костюме перед зеркалом, вспоминая, кажется, почти забытые впечатления от грядущего торжества на котором можно чувствовать себя совершенно свободно.

Платье мне действительно шло невероятно: пышная юбка в старинном стиле, словно составленная из разноцветных лоскутов, забавно шуршала при каждом шаге, облегающий лиф подчеркивал тонкую талию и грудь.

— Теперь твоя красота получила, наконец, достойную оправу, — продолжала осыпать меня комплиментами хозяйка, которой аккомпанировала поддакиванием Миртл. Горничная перед балом занималась тем, с чем обычно я справлялась самостоятельно, — моей прической. Макияж я служанке не доверила, справилась сама. Впрочем, мое лицо в любом случае скроет маска.

— Ну что вы, миссис Мидуэл, — с улыбкой покачала головой я, — главным украшением вечера несомненно станете вы и никто иной.

Говоря подобное, я даже не слишком кривила душой, поскольку моя хозяйка действительно являла собой образец элегантности и обладала фигурой, которой могла бы позавидовать и молодая девушка. К тому же Элинор Мидуэл, судя по старым фото, с самой юности обладала прекрасным вкусом, который к ее почтенным летам был отточен как бритва.

— Твоя лесть как всегда бессовестна и приятна, моя дорогая, — ласково потрепала меня по плечу нанимательница. — Но давай поторопимся. Нет ничего хорошего в том, чтобы опаздывать на бал.

Не приходилось сомневаться в том, что миссис Мидуэл окажется в числе танцующих, даже несмотря на почтенный возраст, и наверняка найдется множество желающих пригласить такую даму.

Брайтхилл был невелик, но вокруг него располагались фамильные поместья, пара из которых принадлежала даже представителям магической аристократии, пусть речь шла и не о самых влиятельных айнварских семействах. Поэтому брайтхиллский маскарад всегда отличался несвойственной сельским праздникам пышностью и даже светскостью.

Поднимаясь по ступеням в здание городской ратуши, я чувствовала себя настоящей принцессой. К тому же миссис Мидуэл сразу потребовала, чтобы мы шли порознь, не желая до срока раскрыть наше инкогнито.

Можно было вообразить, что все как прежде, у меня есть отец, положение в обществе, и я вхожу в бальный зал как полновластная хозяйка жизни. Да, самообман, который рассеется

к утру, но что в нем дурного?

Шелест юбки при ходьбе завораживал, мир, на который теперь приходилось смотреть сквозь прорези полумаски, казался чем-то по-настоящему волшебным. Возможно, все дело заключалось в том, что угол обзора уменьшился.

«Но что если действительно прямо сейчас убийца ходит среди нас? Что если он уже ищет новую жертву?»

Как только в мою голову забрели эти ужасные, пугающие мысли, вечер уже не казался настолько прекрасным и волнующим как прежде.

«Но ведь меня не за что убивать?»

Но было ли за что убивать мистера Картрайта? И зачем понадобилось нападать на миссис Дарем?

Многие гости уже фланировали по залу, в ожидании, когда, наконец, начнутся танцы, поток входящих в зал также не иссякал и даже стало любопытно, поместятся ли все желающие. Стоило только сделать несколько шагов, как на меня с хохотом налетела стайка молодых людей, которые едва не снесли с ног. Спасло от падения только то, что кто-то схватил меня за руку и дернул в сторону. Ладонь, что держала меня, была широкая и жесткая — явно мужская, и от ее прикосновения пробирала дрожь.

Я повернулась, желая поблагодарить спасителя, и, разумеется, вместо лица увидела только яркую маску с гротескной улыбкой от уха до уха. В темных прорезях никак не удавалось разглядеть глаз, только будто бы слабое мерцание виднелось.

— Вам нужно быть поосторожней, миледи, — донесся из-под маски голос, сперва низкий, гулкий, а после поднявшийся до издевательски высокого фальцета. Так говорили клоуны в цирке. Словно бы клоунским был и костюм мужчины — составленный из ярких лоскутов как и юбка моего платья. На голову незнакомец водрузил шутовской колпак с бубенчиками, которые еле слышно звенели при каждом его движении.

Вздрогнув, я вырвала руку из захвата и сделала пару шагов назад. Такого ужаса мне давно не приходилось испытывать.

— Кто вы? — дрожащим шепотом спросила я. Земля уходила из-под ног, а перед глазами плыло. — Кто вы такой?!

Незнакомец издевательски захихикал.

— Как невежливо спрашивать имя на маскараде, миледи, — укорил меня он. — А что будет, если я спрошу ваше, а? Как ваше имя, миледи?

Мужчина склонился в поклоне — молниеносном, неестественно резко, будто кукла на шарнирах, и растворился в толпе, не дожидаясь ответа. Только издевательский тонкий смех еще какое-то время звучал.

Сердце колотилось так, словно хотело проломить ребра и унестись прочь, а в горло никак не удавалось протолкнуть глоток воздуха. Опомнилась я после странного разговора только спустя пару минут.

Кто он такой — этот странный человек и как он здесь появился? Нет, как появился — это понятно, просто приехал, как и все прочие гости. Но он не был похож на тех, кого мне прежде доводилось встречать. И этот голос… Этот ужасный адский голос — он напугал меня едва не до потери чувств.

Чтобы немного прийти в себя я отправилась к столам и взяла стакан воды, который опустошила одним жадным глотком. Зубы мелко стучали по стеклянной стенке.