Не совсем джентльмен

Д'Алессандро Джеки

– Леди Виктория, мы же не собираемся с вами трястись в закрытом экипаже или еще в каком-либо замкнутом пространстве. Наоборот, открытый воздух, каждый на своей лошади, едем мир смотреть, и никому нет никакого дела – вот она, жизнь в Корнуолле. Кстати, скажите мне, – продолжал он уже серьезно, – вы все-таки подумали вернуть мне письмо?

– Я вам вчера уже предъявила свои условия, которые остались неизменными. А вы не желаете им последовать?

– Свое решение я вам тоже уже сообщил.

– И не передумаете?

Он покачал головой и в очередной раз усмехнулся:

– Я

лучше дождусь того момента, когда вы разденетесь.

Виктория плотно сжала губы, сдерживая негодование.

– Простите, мне надо идти, – сказала она, собравшись обойти его, но он преградил путь.

– Не будем ссориться. Вы посмотрите только, какое прекрасное утро! То, что нужно для прогулки верхом. А я буду гостеприимным хозяином и покажу вам тропинку, ведущую к морю.

– Как вы сказали? Гостеприимным? – спросила она с наигранным неверием в голосе. – Нет уж, спасибо!

– Боюсь, у вас нет выбора, леди Виктория. Ваш отец поручил мне охранять вас. Так как вы не отдаете мне письмо, в котором написано, где и от чего, я должен ходить за вами круглые сутки, от рассвета до заката, с того момента как вы проснетесь... – заявил он, приблизившись к ней еще на шаг и улыбнувшись, – ...до тех пор, пока не окажетесь под одеялом.

Глава 7

Современная женщина должна соблюдать простые рыболовные правила, чтобы поймать мужчину. Сначала – наживка в виде потрясающего платья. Затем «забросьте удочку», флиртуя и кидая в его сторону выразительные взгляды. «Случайно» прикоснитесь к нему пару раз, поплавок дернется. Тогда можете смело вытаскивать удочку и кидать вашу «рыбку» на берег, чтобы она задыхалась от нехватки воздуха, который может быть возвращен лишь через долгий, глубокий поцелуй.

«Дамский путеводитель к счастью и душевному комфорту»

Чарлза Брайтмора

Натан смотрел, как мягкая, нежная кожа Виктории покрывается румянцем, таким необычным и чарующим, что ему так и хотелось дотронуться, погладить. Ее голубые глаза даже сменили оттенок – столько возмущения и ярости вызвало сообщение Натана относительно ее безопасности. Казалось, еще чуть-чуть, и Виктория просто взорвется, как фейерверк.

– Ну, если вам не по душе такой расклад, леди, то будьте любезны отдать мне письмо. А иначе мне придется стать вашей тенью. Мы будем неразлучны, как желтый цвет с нарциссом, красный – с томатом, как...

– Я поняла вас! – перебила она.

Натана забавляли сердитое выражение ее лица и надутые губки, пухлые и очаровательные.

– Вы, естественно, думаете, – сказала она, – что меня станет тошнить от вашей компании и я вынуждена буду отдать вам письмо, да?

– Это мое самое жгучее желание.

– Значит, вы недооцениваете ни меня, ни твердости моих решений.

– Ну нет, что вы! Упрямство ваше очень даже заметно.

– Это разные вещи – твердость и упрямство.

– Не смею сомневаться в вашей правоте и буду рад обсудить эту тему во время нашей прогулки. Странно, что вы упираетесь,

ведь если мы вместе поедем, то я уж точно не смогу сейчас обыскать вашу комнату. – Оглядев ее, он расплылся в улыбке. – Хотя... может, вы боитесь, что я отыщу записочку где-нибудь на вас?

Виктория демонстративно отвела взгляд и отрезала:

– Конечно, нет.

– Ну вот и прекрасно! Решено, следуйте за мной.

Натан направился к конюшням, Виктория с неохотой пошла за ним. Краем глаза он видел, как она с опаской посматривала через плечо на животных, замыкавших шествие, – картина была довольно забавной.

Они вошли в конюшню, и Натан громко позвал:

– Хопкинс, ты тут?

– Да, сейчас, – последовал ответ. Сурового вида мужчина, бородатый, с огненно-рыжими волосами, вышел, распахнув плечом дверь одного из стойл, в каждой руке он держал по ведру.

– Доброе утро, леди, доктор Натан. – Он поднял ведра. – Вот, как раз собираюсь наполнить кормушки вашего зверинца. Куры оставили вам подарок – три больших яйца.

Натан улыбнулся:

– Спасибо, Хопкинс. Отнеси их на кухню, и пусть повар приготовит тебе что-нибудь из них.

– Спасибо, – поблагодарил рабочий. Он взглянул на пернато-пушистую толпу, суетившуюся в дверях и желавшую позавтракать. – А, вот и вы все, потерпите. – Он обратился опять к Натану: – Вам оседлать лошадей?

– Если тебе надо накормить животных, то я сам этим займусь, не беспокойся.

Хопкинс кивнул и вышел из конюшни в сопровождении животных. Как только он исчез из виду, послышался его раздраженный голос:

– А ну убирайся, зверюга, жди, сколько положено!

Притворившись, что ничего не слышал, Натан сказал:

– Сейчас, я только оставлю Кошку в сапогах.

Он уложил спящего котенка на сено в ближайшее стойло и запер дверь на щеколду. Вернувшись, он спросил:

– Вы хорошо ездите?

– Вполне.

– Тогда, думаю, Фиалка вам подойдет – она спокойная, но бегает очень быстро.

Он направился к последнему стойлу, где кобыла с золотистой гривой, увидев его, радостно загарцевала.

– Она красавица, – сказала Виктория, когда Фиалку вывели знакомиться. Она стала нежно гладить ее шею и бархатистую морду.

Пока они знакомились, Натан оседлал Фиалку, а себе выбрал красивого вороного. Проследив, чтобы Виктория благополучно села в седло, Натан вскочил на коня, и они покинули конюшню.

Желая проверить, как на самом деле ездит леди Виктория, Натан припустил галопом по направлению к могучему вязу, подальше от леса, где его неизменно настигали воспоминания о той страшной ночи три года назад.

Приблизившись к деревьям, они замедлили шаг и поехали по лесным тропинкам, залитым лучами утреннего солнца. Пение птиц, шелест листьев, морской ветерок – память не оставляла его в покое ни на минуту. В детстве и юности Натан тысячи раз ездил верхом и гулял по этим тропинкам, и сейчас, несмотря на долгое отсутствие, ему казалось, что он вообще не уезжал и все это было вчера.

Какое-то время они ехали молча, потом Виктория сказала:

– Как тут красиво! Вы часто бываете в Крестон-Мэноре?