Не служил бы я на флоте...

Бойко Владимир Николаевич

Препятствием оказалась утренняя эрекция матроса Тютькина. А

его эрекция это уникальное явление природы. Это восьмое чудо

света, прикрытое черными, туго натянутыми сатиновыми труса-

ми, шлагбаумом перегородило неширокий проход перед адми-

ралом. Дубовиков, находясь за спиной адмирала, не мог видеть

причины остановки и замешательства большого начальника. Вася

Тютькин, в свою очередь, вытаращив глаза и задрав подбородок,

на самом деле, видимо, продолжал спать,

всеми своими членами

одновременно выполняя команду смирно. «Товарищ матрос, раз-

решите пройти» – интеллигентно произнес адмирал. Но Вася, то

ли не понимает о чем идет речь, то ли понимает, но ничего сде-

лать не может... Стоит, как пень и у него стоит! «Товарищ матрос,

разрешите пройти» – еще раз тщетно повторяет адмирал. Вася в

ступоре, шлагбаум закрыт. Вот здесь мичман, наконец, сообража-

ет в чем дело и громко гаркает: «Матрос Тютькин! Во–о–ольно!».

И то ли проснулся Тютькин от этого крика, то ли команда медлен-

но просочилась через уши и дошла, наконец, до нужного места,

но произошло чудо. Вася вздрогнул, шлагбаум рухнул – путь осво-

бодился, адмирал продолжил свой прерванный маршрут. Матро-

су Тютькину после этого дали кличку «Елда».

ЛИЧНАЯ ГИГИЕНА

Проверка старшиной команды турбинистов укладки тумбо-

чек в кубрике у подчиненного личного состава: «Где ваша зубная

97

щетка?! Что значит украли? Здесь не тюрьма, в тюрьме воруют. Не

«украли», а просрал! Вот, смотрите» – достает из кармана зубную

щетку – «Двенадцать лет со мной!».

КАРЬЕРИСТ

Сгорел у нас на К–426 АПС–100 (лодочный камбуз) полностью

и окончательно. Списанию не подлежит, замены его нигде нет, и

не предвидится. Сидели с моим интендантом, Андреем, и искали

выход из положения. Нашли. Не я, а Андрей. Вспомнил он, что ког-

да получал продукты на подводную лодку на соседнем, шхипер-

ском складе, завскладом захотел на подводной лодке послужить…

Утром мне Андрей доложил, что все идет отлично. Мичман

хочет служить на подводной лодке, камбуз у него на складе есть,

причем не значащейся ни в одной описи и книге учета. Вот это тыл

дает! Провел я операцию по переводу завскладом на лодку через

кадры (обошлось в 0.5 шила) и АПС–100 притащили и установили

своими силами без замечаний.

Два года спустя Маркони (командир БЧ–4) сотоварищи сло-

мал в крытом ДОКе выдвижную штыревую антенну. За поллитра

«шила» работяги притащили совершенно новую антенну, да еще

и установили. Когда за поллитра

«шила» КиПовец выменял у ра-

ботяг на заводе осциллограф, то лишний раз убедились, что поне-

дельники на СРЗ и прочих ремонтных мастерских великая вещь – в

этот день за шило можно хоть весь завод утащить.

ПОЧТИ КАК В БАЙКАХ КАВТОРАНГА КИРДЯГИ

Военно-Морской Флот СССР. Из ремонтного ДОКа вышла ста-

рая подводная лодка, которая уже тягаться с наиболее вероятным

супостатом не могла, но для учебных целей еще вполне годилась.

После ремонта положено морякам подводную лодку принять

и тщательно все проверить, для каких целей и была отправлена

лодка в небольшой поход. Выполняем погружение на небольшую

глубину на короткое время. И чтобы

проверить приборы, боцман оста-

ется в рубке в палубной надстрой-

ке, из которой подводной лодкой

управляют в полупогруженном по-

ложении. Вообще-то там никому

при погружении находиться не по-

98

ложено, но приборы проверить надо. Ладно, задраили его там, и

пошли под воду.

Все идет по плану, и тут вдруг старшина, стоящий на рулях глу-

бины, докладывает: «Подводная лодка не слушается руля, не могу

держать глубину!». Командир к нему – точно, стрелка глубиномера

нервными рывками ползет по шкале. Командир: «Продуть носовой

балласт!». Подводная лодка задирает нос, но стрелка продолжает

падать, стремительно приближаясь к отметке максимально допу-

стимой глубины. «Продуть главный балласт!». Подводная лодка

дрожит и гудит, стрелка ложится на ограничитель и замирает. Все

в командном отсеке мокрые и синие, ждут, что вот-вот полетят за-

клепки и сомнет корпус. В этот момент подводную лодку встряхи-

вает, и она становится на ровный киль. Тишина. Легли на грунт...

Все боятся шевелиться. Старпом сдавленно спрашивает: «Интерес-

но, сколько же над нами?». В Центральном Посту все смотрят друг

на друга, никто не решается проверить по карте. И тут кто – то вспо-

минает: «Боцман!!!». Боцману явный конец – иллюминаторы в

надстройке давным – давно должно было выдавить. Командир без

никакой надежды берет трубку и нажимает кнопку вызова: «Руб-

ка?». «Рубка слушает!» – раздается бодрый голос боцмана. – «Ко-

мандир, а чего это мы по поверхности задраенные дрейфуем?».

Командир молча бросается к перископу: солнышко, чайки,

облачка. В общем, только потому, что в море пробыли еще один