Не слушай море
Шрифт:
– Ты крут, – улыбнулась она, – не знала, что люди из консерватории еще и рок петь умеют.
– Они все умеют, – я рассмеялся, взяв уже аккуратно сложенные деньги. – Ты слишком плохо о нас думаешь.
– Вообще, ни с кем, кроме тебя, из консерватории я и не общалась.
Сложив все заработанное – насчитывалось почти две с половиной тысячи, – я снова посмотрел на Крис.
– Ты ведь не просто так пришла? – поинтересовался я, застегивая чехол на инструменте. – Или реально шла мимо?
– Шла мимо, – подтвердила она. – Но к тебе. А ты так удачно по дороге нарисовался,
Она выпрямилась, и я тоже. На Крис была все та же майка со Скорпионс, что и вчера вечером, только сверху виднелась еще и расстегнутая темно-зеленая олимпийка, выбившаяся из-под куртки. Волосы Кристина также собрала в малюсенький хвост на затылке, но несколько темно-каштановых прядей уже выбились и обрамляли узкое лицо.
– Я немного занят, – признался я.
– Да ладно тебе, – она легко пихнула меня в плечо, и только сейчас я заметил, что рукава ее куртки были чем-то испачканы. – Это ненадолго.
– Крис, серьезно, я опаздываю. Мне в девять нужно быть у консерватории.
Ее лицо настороженно вытянулось, и она недоверчиво на меня посмотрела. Я мгновенно почувствовал себя некомфортно под ее острым, пронзительным взглядом. Карие, почти черные глаза будто видели мою изнанку, и от этого хотелось закрыться. Отвернувшись, я закинул гитару на плечо.
– У нас пари с однокурсником, – со вздохом сказал я. – Мы встречаемся в репетиционном зале консерватории в девять. У меня есть шанс получить ту партию, которую я хотел исполнить еще в Москве.
Крис выглядела все такой же настороженной.
– Но в девять консерватория уже закрыта…
– Знаю, – я вздохнул. – Не представляю, что сказать охране. Совру что-нибудь.
– Короче, пойду с тобой, – решила она. – На всякий случай подстрахую. Мало ли, вдруг это подстава какая, от людей можно чего угодно ждать.
Мне хотелось возразить: не хватало только, чтоб Мишель решил будто я испугался и притащил с собой группу поддержки. Но у Крис был такой воинственный, решительный взгляд, что я проглотил слова об отказе и сдержанно кивнул.
– Окей, только сначала гитару занесем.
Крис, видно воодушевленная моим согласием, пошла в сторону наших пятиэтажек. И я зашагал за ней следом, пытаясь нагнать. У нее была решительная, быстрая походка – такая, как бывает у командиров в юбке. Мы были знакомы с Кристиной меньше суток, но я уже ощутил на себе ее умение стоять на своем.
Сначала мы шли молча, но при проходе мимо жемчужной бухты Крис остановилась и почесала макушку, отчего еще несколько прядей выбились из хвоста. С места, где мы стояли, было неплохо видно берег, и там сидело несколько человек вокруг небольшого костра. За ними – еще компания. Откуда-то издалека доносилась еле слышная попсовая музыка.
– Люди отдыхают… Не знал, что после случившегося туда кого-то вообще потянет.
– А здесь будто бесстрашные живут, – хмыкнула Крис. – Я тебе об этой бухте сказать хотела. Ты знал, что всех, кто погиб из этой вашей консерватории, нашли здесь? Даже не по побережью Морельска, а именно в жемчужной бухте.
Я вскинул брови.
– Да ладно? – протянул я. – А ты откуда узнала?
–
– И кому же все тайны доверяют?
– Работнику автосервиса, – похвасталась она. – Так вот, скажи, это странное совпадение? У нас полно бухт! Есть балтийская, морельская, бухта трех кораблей и золотая! А всех находят в жемчужной!
Мы подошли к моему дому. Дверь подъезда по обыкновению была открытой, мне казалось, магниты на ней никогда не работали. Домофон тоже не горел, но я вообще не был уверен, что он проведен в нашу квартиру. На лестничной площадке пахло сигаретами и чем-то спертым, заплесневелым – типичный подъездный запах. Чуть поморщившись, я открыл дверь квартиры. Свет не горел, а значит, отца не было.
– Это правда странно, – согласился я, скидывая гитару. Размеренно тикавшие в коридоре часы – самые обычные, круглые, скучные, – показывали половину девятого. Если мы еще немного прокопаемся, то добираться до консерватории придется бегом. Тратить мелочевку на автобус, где ходьбы – двадцать минут, мне было жалко. – Но что мы можем?
– Чертовщина, – выплюнула Крис, – Там происходит чертовщина. Ты знаешь, какие легенды ходят об этой бухте?
Бережно поставив гитару в свою комнату, я вернулся в коридор и от слов Кристины напрягся. Меня уже тошнило от морельских легенд, которые нам травили и на лекциях в консерватории, и в газетах. Здесь даже журнал выпускали – «Тайны Морельска», где рассказывали идиотские байки про морских водных существ. У отца на столе лежали такие, и я диву давался, как с такой начитанностью всякой херней он может быть судебным медицинским экспертом.
– Ну и какие же? – раздраженно бросил я, вытесняя Крис к выходу, чтоб она поторопилась, а потом закрыл дверь, когда мы оба вышли. Кристина молчала, пока мы не спустились на первый этаж и опять не глотнули соленого морельского воздуха.
– Ты знаешь, что Мельпомена – мать всех сирен? – спросила она, и я качнул головой, с трудом вспоминая древнегреческую мифологию.
– Кто такая Мельпомена?
– Муза трагедии, – пояснила Крис. И я смотрел на нее удивленно, но с молчаливым восхищением. Почему-то я заранее записал ее в категорию не самых умных людей, а она, оказывается, блистала такими узкими познаниями. – И она – мать сирен. Сирены – это такие существа, которые завлекают в море путников своим пением. Их представляют женщинами с птичьими ногами или с рыбьим хвостом.
– Так птицы они или рыбы? – прыснул я.
– У всех разные мнения, – пояснила Кристина, пока мы спешили на центральный проспект. – Но я думаю, что все-таки рыбы. Только не надо путать их с русалками…
Она достала Camel, закуривая. Если Москва никогда не спала, то центральный проспект Морельска уже в девять часов был почти пустым. Я ускорял шаг, понимая, что мы опаздываем.
– Так как они связаны с жемчужной бухтой?
– В общем, – Крис взмахнула рукой с зажатой между пальцами сигаретой, и пепел осыпался на влажный темный асфальт. – Ходят слухи, что это Мельпомена подарила людям морской жемчуг. За то, чтобы ее дети – сирены, жили в спокойствии.