Не сдавайся
Шрифт:
Это вызвало лед уже в моем взгляде.
— Не неси чушь, Мерри. Ты приходишь в мой дом и без проблем говоришь о мокрой киске прямо мне в лицо, что говорит о том, какой женщиной ты меня считаешь.
Он подвинул свое лицо еще ближе, так, что казалось, если я моргну, мои ресницы коснутся его ресниц.
— Не навешивай на меня свое дерьмо, Шер, — прорычал он. — Это твои проблемы, а не мои. Мне известно одно: я заставил тебя кончить, просто трахая тебя пальцами и говоря грязные слова тебе на ухо, и именно разговор, а не то, что делали мои пальцы, довел тебя. И мне нравится женщина, которая может дать
Я отказалась отвечать на это, потому что он был прав, но я не собиралась подтверждать эту информацию.
Но тут он нанес мне словесный удар, подобный которому я не получала ни разу за всю свою дерьмовую жизнь.
— Господи, если бы я не знал, что ты этого стоишь, я бы вышел за дверь, и все было бы кончено — все, что у нас есть, кончено.
Я могла стоять.
Я могла смотреть.
Но я не могла дышать.
Мерри мог.
А еще он мог говорить.
— Надеюсь, пока меня не будет, никто не разберется с этими ставнями. Если думаешь, что их утащат, перенеси их в гараж и оставь ключ под ковриком. Я их поменяю, Шер. Если я вернусь вечером, и они уже будут установлены, я найду тебя и стану не просто давать. Я буду атаковать, но ты не получишь желаемого, пока не начнешь умолять. И я буду повторять это очень и очень долгое время.
Его слова не произвели на меня никакого впечатления.
Я продолжала стоять.
Я продолжала смотреть.
Но мои легкие начали гореть.
Если бы я не знал, что ты этого стоишь…
— Когда у Итана следующая ночевка? — пробурчал Мерри.
— В пятницу, — прошептала я. — Но его друг приезжает сюда.
— Черт, — огрызнулась Мерри. — Найди время, детка. Если не найдешь, расплата будет нарастать, и мне придется брать отгулы и жить с тобой в отеле целую неделю. И я не сомневаюсь, что эта прилипчивая церковная дамочка, с которой твой бывший связался, не оценит твоего отсутствия с ребенком в течение недельного траха.
Это было не только забавно, но и сексуально.
Но я все равно ничего не сказала.
Мерри замолчал и уставился на меня.
Затем он нанес второй по силе словесный удар, который я когда-либо получала в своей жизни.
— Господи, да ты просто красавица, даже стоя здесь и замышляя мое убийство.
После этого он поднял руку, нежно, но крепко обхватил меня за шею, дернул вверх, так что на мой рот обрушился короткий, но жесткий поцелуй. После чего Мерри отпустил меня.
— До скорого, детка, — сказал он, направляясь к моей двери. Он остановился в проеме, повернулся ко мне и на прощание сказал: — Ты можешь коснуться ставней, только если поставишь их в гараж.
После чего закрыл дверь.
Я же продолжала стоять там, где он меня оставил.
Если бы я не знал, что ты этого стоишь…
Чего я стоила?
Чего я стоила для Мерри?
Я уставилась на дверь, переводя дыхание и не зная, что думать.
Даже не понимая, что происходит.
Как это произошло — от пьяного
Похоже, нам с Мерри нужно было поболтать, не ссорясь и не обсуждая дьявольские планы моего бывшего и его женушки.
И я предложу ему это позже, когда он остынет, и когда мы оба будем далеко друг от друга.
Я оставила ставни на месте. Мерри хотел их поставить, и в данный момент я не собиралась испытывать его терпение, идя против его желания.
Вместо этого я подошла к нашему с Итаном ноутбуку.
Я включила его.
Затем нашла баптистскую церковь Риверсайд и ее программу «Вера спасает».
И прочитала каждое слово. Дважды.
***
— Делаю последний перерыв, — сказала я Джеку, который стоял за барной стойкой.
— Отдохни хорошенько, — ответил Джек.
Я ничего не сказала и отправилась в офис.
По понедельникам в «Джей и Джей» было малолюдно. У нас были странные бродяги. Если позволяла погода, к нам заезжали байкеры, которые знали, что бар гостеприимен, поэтому, проезжая через город, они останавливались, чтобы сыграть пару партий в бильярд и пропустить по стаканчику пива. У нас были завсегдатаи без работы, но с чудесной способностью покупать выпивку.
На этой неделе я работала по утрам, а на следующей — по ночам, — так Феб и Морри составили расписание, чтобы ни Рут, ни мне не приходилось все время работать по утренним сменам.
К счастью, все оживало около пяти, и, когда я работала дневную смену, я обычно успевала сделать перерыв и пообедать до этого времени, поскольку именно тогда можно было получить чаевые. Мне нельзя было сидеть и есть в то время, как можно было зарабатывать деньги.
Хотя у копов был ненормированный график, смена детективов официально была с восьми до пяти. Если что-то случалось после, на место выезжал дежурный.
В тот день я ждала перерыва до шести тридцати, когда Мерри уже ушел из управления. Темнеть стало раньше, поэтому скорей всего мои ставни уже стояли на местах еще до моего звонка.
Он взял трубку на втором гудке, поприветствовав:
— Привет.
— Привет, — ответила я, и тут мне пришло в голову, что, хотя у нас есть номера друг друга, но я, кажется, ни разу ему не звонила.
Мы переписывались, например, он спрашивал меня: «Ты принесешь картофельный салат с беконом на вечеринку Вай?» (что означало «принеси», и я всегда так делала), а я писала ему: «Кольтс проиграли. Ты должен мне двадцать баксов».
Но я никогда не звонила ему.
— Шер? — позвал он, и я резко покачала головой.
— Нашла баптистскую церковь Риверсайд. Эта «Вера спасает» выглядит вполне легально.
— Они же не собираются рассказывать всем в Интернете, что они чудаковатые фанатики, которые хотят спасти мир, похищая выздоравливающих наркоманов и промывая им мозги.
Моя рука крепко сжала телефон, а в голове пронеслась мысль о преданности Трента Пег.
— Твою мать, Мерри. Ты думаешь, они именно этим занимаются?