Не просто убить…

Наст Алексей

Кондрат, непонятно почему, вдруг изменил тактику:

– Решения принимаешь ты, Карен, и мы, – он обвёл рукой, указывая на всех людей в номере и поднося свой указующий перст к лицу Карена, – все в твоей воле. (Буквально несколько часов назад он с криком доказывал обратное!) Говори, что делать. Скажешь умереть – умрём!

Карен решил воплотить свою новую доктрину в жизнь, не обращая внимания на перемены в настроении Кондрата.

– Твой план самый разумный, – согласился он.

После этих слов Карен заметил в глазах Кондрата лёгкий туман, что свидетельствовало о его удовлетворённости. Значит, надо и далее следовать в этом

русле, и цель будет достигнута, подумал он. Кондрат перестанет пытаться его контролировать и незаметно для себя попадёт под «обаяние» Карена. Тогда место у дяди Армена ему будет обеспечено и сомнений в его компетенции уже не возникнет. Но в ту же секунду Карен подумал: «А мне это надо? В Лолите я уже разочаровался… Может, послать всех подальше и уехать…» Но внутренний голос уверенно доказывал ему, что назад пути уже нет…

Кондрат улыбнулся «ласковой» улыбкой крокодила:

– Тогда будем действовать так: примем все меры безопасности, соберём всех людей в кулак, ночью отплывём на Сокотру, а здесь оставим пару парней, чтобы следили за ситуацией.

Карен усмехнулся – он ждал чего-то очень радикального. Такое решение он сам мог продумать и принять.

– Пусть будет так, – сказал он с покорной усмешкой.

– Дополнения? – спросил Кондрат дерзким тоном.

Карен расслабленно отозвался (он понял, что ответственность на себя взял «тупой» Кондрат, и отвечать, в случае провала, придётся только ему, а не «неопытному» племяннику):

– Если мы что-то не продумали, нам это объяснят люди Данилова.

Кондрат согласился:

– Так и будет.

Приняв все меры безопасности, они долго ждали атаки людей Данилова. Когда атаки не произошло до вечера, напряглись ещё больше. Наступающие сумерки убеждали, что Данилов начнёт действовать с приходом темноты, – он был мастером «ночных ужасов».

Уезжая в порт, Кондрат крепко сжал плечо Малыша Вазгена, заглянув в лицо, произнёс:

– Не прозевай, Вази.

– Умру, но не подведу.

– Умирать не надо. Сделай всё правильно, если они полезут.

– Больше проколов не будет.

– Я в тебе уверен на сто процентов.

Карен внимательно наблюдал за «любовными» признаниями отъявленных бандитов: лёгкое раздражение переросло в жесткий сарказм – какие «высокие» чувства! Он сердито заметил:

– Я буду рядом с Малышом! Не надо так переживать!

Бывшие в номере бандиты с удивлением воззрились на Карена. Кондрат усмехнулся, ещё раз сжал плечо Вазгена, подмигнул и пошёл к двери. Уже на пороге он оглянулся и сказал Карену:

– Он тебе не Малыш.

Карен удивлённо поджал губы. Почему Кондрат вдруг заговорил таким резким тоном? Но Кондрат ушёл, ничего больше не сказав, и аккуратно прикрыв за собой дверь. Был бы зол, хлопнул что есть силы – он такие номера не раз проделывал даже с дядей Арменом. Карен демонстративно пожал плечами, мол, не понял его гнева, нахмурив брови, повелительно кивнул, мол, следите за обстановкой, и ушёл в свой номер. Там он лёг на кровать и уткнулся лицом в подушку. Хотелось провалиться в сонное забытьё, но инстинкт самосохранения держал сознание в «рабочем режиме» – внутреннее нервное напряжение достигло апогея, не хотелось ни есть, ни пить, ни спать. Слух, зрение и обоняние обострились, словно он принял сильнейший допинг и готов разорваться изнутри…

Кондрат быстро нашёл судно, которое переправляло туристов на Сокотру, но ему пришлось долго

торговаться с капитаном, чтобы рейс состоялся после наступления темноты. Зря Карен затеял борьбу с Даниловым, размышлял он. Хотя, по правде говоря, эту опасную «игру» начал не Карен и не Данилов, а Толстый Ара, пригрев распутную Лолу под своим крылом и подсунув её в редакцию даниловской газеты. Началось всё тогда, а теперь Кондрат опасливо оглядывал окрестности – чутьё его никогда не подводило, врагов он ощущал на расстоянии. Кто-то наблюдал за ним, он был уверен в этом – по спине, вдоль позвоночника, струился холодок. Это было физическое ощущение чужого взгляда. Оно пришло, когда Кондрат вышел из отеля, оставив Карена и Ларису в окружении своих людей. Он мог отправить в порт любого из парней, но важные дела привык выполнять лично. В порту и на судне ощущение тревоги не отпускало Кондрата. В мозгу свербила мысль: может, ему стоило остаться в отеле, рядом с дочерью Данилова?

Уезжая из порта, он тщательно выбирал такси, молча наблюдая, как толкают друг друга говорливые арабы, и высматривал поблизости кого-нибудь из европейцев, подозревая в них шпионов. Белых не было видно, только местные.

Подъехав к гостинице, Кондрат долго не покидал машину – таксист несколько раз указывал рукой на отель и пояснял, что путь окончен. Кондрат ждал, глядя на стеклянные двери отеля. Мозг анализировал все внешние признаки, стараясь определить, было ли нападение в его отсутствие.

– Мистер! – настаивал таксист.

– О-кей, – согласился, наконец, Кондрат, толкнул дверцу машины и вышел.

В вестибюле всё было спокойно. Администратор за стойкой улыбнулся, узнав постояльца. Кондрат прошёл к лестнице и стал подниматься на этаж.

Посреди длинного коридора стоял Сани.

– Ну? – отрывисто спросил Кондрат.

– Всё спокойно.

– Хорошо. Будь внимательным. – Кондрат не стал говорить молодому неврастенику о своих опасениях насчёт слежки, он от гибели Гогика отходить будет неделю. Но своё подозрение он решил подтвердить тут же, пользуясь моментом. Хлопнув Сани по плечу, Кондрат прошептал ему на ухо:

– За что ты его зарезал?

– Что?!! – В глазах Сани вспыхнул ужас.

– Расслабься, сынок. Я тебя сдавать не стану. Просто скажи мне: за что? Дядя Кондрат должен это знать, чтобы у тебя потом не было больших проблем, – тем же шёпотом отозвался Кондрат.

– Из-за бабы! – истеричным тихим завыванием отозвался Сани, нервно дёргаясь. – Из-за женщины!

– Какой женщины?

– Моей женщины! Я отомстил! Кондрат, я прав полностью!

– Хорошо. Ты успокойся. Никто ничего не узнает. Раз ты прав, значит, прав. – Он ободряюще потрепал Сани по плечу.

Подмигнув ему, Кондрат прошёл к номеру Карена. Это плохо, что парни в такой тревожной обстановке продолжали сводить личные счёты. Кондрат слышал об этом деле, когда девушку Сани отбил более богатый Гогик. Ладно, это внутренние разборки, подумал он, и решать их придётся дома, а пока подтверждалась версия, что Борис сделал хитрый ход – Данилова здесь не было. Возможно, он уже в Африке, но озвучивать эту версию пока не хотелось.

Когда Кондрат вошёл в номер, сидевшие в креслах Миша и Ашот порывисто привстали, но он махнул рукой, чтобы те не дёргались. Парни сразу расслабились, опустились в кресла и продолжили дремать. В спальне, уткнувшись лицом в подушку, лежал на кровати одетый Карен. Он посмотрел на Кондрата, но ничего не спросил.