Не просто убить…
Шрифт:
Данилов взял трубку:
– Слушаю.
– Здравствуй, папа! – Голос Ларисы звучал чересчур счастливо. Опять спуталась с юным лакеем или новым садовником, – подумал Данилов. Дрянь и шлюха. Раздражение, уже затухавшее, снова резануло по душе. Зачем она звонит? Нехороший день сегодня будет. Начало поганое, и продолжение будет не лучше.
– Здравствуй, доченька. Как поживаешь? – Голос Данилова стал ласков, наперекор раздражению и обиде, которую он всегда испытывал по отношению к непутёвой наследнице.
– Поживаю
– Разве ты одна? – спросил с сарказмом.
– Одна. Ты ведь увёз Савватея с собой. Как он?
– Савва утонул.
– Что-о-о-о? – На мгновение Лариса замолкла, потом отозвалась каким-то грудным потухшим голосом: – Гадкая шутка… Папа, как ты можешь такое мне говорить! Я не верю.
Данилов усмехнулся. Чувствует, тварь, что её урод ещё портит воздух этой планеты. Они (моральные уроды) очень хорошо ощущают друг друга на огромном расстоянии, словно однояйцевые близнецы. Сказал с каким-то радостным, осуждающим негодованием:
– И правильно делаешь, что не веришь родному отцу. Что с ним станется, с жирным подлецом! Скажи, ты его правда любишь?
Лариса долго «переваривала» вопрос отца.
Данилов в это время думал про себя: «Никого она не любит и не способна любить, поэтому вариант с Шамилем будет самым отличным. Ей это «по барабану», а мне одна выгода!»
Лариса, наконец, отозвалась:
– Это важно, люблю я его или нет? Если ты помнишь, меня никто об этом не спрашивал, вы вдвоём всё решили. Точнее, ты один… Ладно, к чему ворошить прошлое?! Хм… Он меня сильно обидел. Ты обещал мне наказать Савватея… Но я люблю его по-своему и волнуюсь за него… Такой ответ устроит моего всемогущего отца?
Данилов, сам того не желая, рассмеялся – вон как его дочь величает!
– Дочка, я ещё не дотянул до титула «всемогущий». «Всесильный» – это ближе к моему рангу… Ха-ха. Спасибо, позабавила… А про Савву… Ты права, что он совсем не достоин такой великолепной женщины, как моя красавица-умница дочь…
– Что это значит? – взволновалась Лариса.
– Это значит, что тебе не мешало бы подумать, стоит ли дальше жить рядом с таким человеком, как Савватей…
– Папа, что-то случилось?
– Не дури! Я отправил его в командировку в одну африканскую страну с секретной миссией.
– Это опасно?
– Он опытный мужчина, Лариса, и давно работает со мной.
– Папа, у нас новость, – сообщила Лариса, – пропала жена Карена Балаяна – Лола. Эта стервоза всегда крутила своей задницей перед Саввой! Дядя Карена рыщет по краю. Ходят слухи, что Лола бросила Карена и сбежала с любовником. Если это правда, я свечку за неё в церкви поставлю!
– Дочь, дрязги в семье Балаяна меня не интересуют. Мне бы разобраться в твоих отношениях с Савватеем.
– Папа, мы взрослые люди и сами разберёмся
Данилову надоели ненужные словопрения – он сделает так, как считает нужным, и спрашивать ни у кого не будет, особенно у Ларисы.
– Так зачем ты звонишь?
– Просто так. Скучаю. Услышала твой голос, и на душе полегчало.
– Доченька, мне некогда, меня люди ждут.
– Ладно, не буду тебя отрывать от дел. Передай толстячку, что я очень жду его. Надеюсь, он исправился и теперь будет паинькой!
Данилов в мыслях «прибалдел»: «толстячок», «туда-сюда», «шуры-муры»… Сейчас он устроит «толстячку» рандеву! Но отозвался своим обычным, ничего не выражающим старческим голосом:
– Передам, когда увижу. До свидания, Лариса.
Данилов опустил трубку на витые золочёные рычаги аппарата и поднял глаза на входящего с подносом Гогу. Кофе, булочка, сливки, персиковый джем.
– От чеченцев никто не приходил?
Гога поставил поднос-столик перед «доном» на кровать, утвердительно кивнул:
– Уже здесь, ждут в зале.
– Пусть ждут. Поем, потом поговорю с Суевым, а потом займёмся горцами. Приведи Савватея.
Данилов в одиночестве поглощал завтрак, отламывая от булочки кусочки и макая их в сливки, отправлял в рот, затем туда же следовала ложечка джема, и всё это великолепие вкуса гасилось глотком горького ароматного кофе. Истинное наслаждение. В молодости Данилов не вникал в тонкие нюансы таинства приёма пищи. Когда молод, есть наслаждения поважнее. Насытил желудок калориями и вперёд – в пекло борьбы.
Сейчас, когда там и тут покалывает и постукивает, когда каждый новый прожитый день воспринимается как подарок, наслаждение от еды сопоставимо с сексом. Поэтому появление Савватея в момент, когда очередной кусок булочки, после того как его обмакнули в сливки, попал в рот Данилова, а рука зацепила ложечкой джем, вызвало не только досаду и раздражение, но окончательно утвердило «дона» в том, что этот день действительно будет неудачным.
Данилов всё-таки слизнул с ложечки джем, бросил взгляд на Савватея. Отвратительный боров, бегемот. Так бы и заехал ногой в лицо.
Суев рухнул на колени и пополз к Данилову, пытаясь заплакать. Губы его тряслись, но выдавить слёзы никак не удавалось.
Данилову стало противно. Заведётся в семье такая слякоть, всё…
Он не выдержал и босой ногой толкнул Савватея прямо в лицо.
– Мразь!
Савватей опрокинулся на спину и взвизгнул:
– Папа-а!
– Заткнись, ничтожество! Если бы не моя дочь, я бы давно тебя порвал. Утри сопли и ползи сюда.
– Я не виноват. Не виноват. Я люблю вашу дочь. Я обожаю её. Я свой человек.