Шрифт:
ЧАСТЬ 1
Глава первая
Леночка Миронова опустилась на землю, примяв своим хрупким телом нетронутый в этом месте зеленый природный ковер. От легкого летнего ветерка сочные травы колыхались, создавая иллюзию движения. Леночка блаженно потянулась, прикрыла веки с короткими, бесцветными ресницами и на какое-то время замерла.
Высокий холм скрывал ее от родного села Пономаревки, и она с удовольствием предалась мечтам вперемежку с воспоминаниями. Позавчера девушка сдала последний экзамен, и теперь выпускница средней сельской школы ожидала
Красавицей ее нельзя было назвать. Обыкновенная девушка, каких много в русских селах. Невзрачная на первый взгляд, среднего роста, довольно худая. Редкие пушистые волосы светло-каштанового цвета обрамляли ее лицо. Но глаза ее, большие, светло-зеленые, были необыкновенно хороши, когда вспыхивали изумрудным блеском. А от ее открытой и по-детски наивной улыбки веяло теплом. И если она смеялась, то обнажались великолепные белоснежные зубы. И в такие моменты она казалась настоящей красавицей.
Светило яркое, жаркое солнце, и Леночка жмурилась, но в душе ее клокотали страсти поярче небесного светила. Юное создание, мучая и радуя одновременно, переполняли чувства первой девичьей любви.
Ее любовь пока была тайной. Леночка ждала сегодняшнего вечера: она была уверена, что именно сегодня, во время школьного бала, произойдет объяснение между нею и Виктором Колесниковым — ее одноклассником, красивым, стройным, жгучим брюнетом с пронзительным взглядом темно-карих глаз. В него были влюблены почти все девчонки. Но Лену это не смущало. Она считала, что сила ее любви непременно подействует на избалованного парня и окончательный выбор падет на нее.
В течение нескольких часов Леночка находилась во власти грез. Но вот она вскочила на ноги и легко взбежала на вершину холма.
Отсюда было видно все село: школа, клуб, сельсовет, две длинные улицы, в конце одной из них — родной дом. Серое и убогое — таких много по всей России, небольшое и немаленькое село, не обозначенное ни на одной карте. Но для девушки, ничего еще в своей жизни не видевшей и не испытавшей, оно таким не казалось. Ей думалось, что все люди живут приблизительно так же. И наивная Леночка радовалась, что родилась в стране, где именно их поколение и должно построить совершенное коммунистическое общество, хотя что это такое, она себе не представляла и даже не стремилась понять. Но ее личной вины или заслуги в подобных убеждениях не было: так ее воспитали. Леночка была уверена, что светлое будущее очень скоро наступит. Об этом неустанно говорили средства массовой информации, школа, мать.
Девушка глубоко вздохнула, подняла руки к солнцу, которое освещало не только дорогу домой, но и, казалось, путь перехода от детства и юности к самостоятельной и взрослой жизни, выдохнула и побежала по склону вниз. Легкости и изяществу ее движений можно было только позавидовать…
Директор школы торжественно называл фамилии и вручал аттестаты о среднем образовании выпускникам школы. Лена Миронова с замиранием сердца услышала свою фамилию и подошла. Она не слышала поздравлений, которыми сыпал директор, повторяя заученные фразы не первый десяток раз, не обращала внимания на руку, которую он тряс, словно она была его самым близким другом, а лишь завороженно смотрела на корочку жизненно важного документа. Очнулась после того, как вручающий
Виктор удивился, каким образом он обошел вниманием такую красавицу, и смотрел на Леночку не отрываясь, пока та, засмущавшись, не отвернулась. Но первая вспышка пронзила гордое сердце парня, и он тайком продолжал наблюдать за Мироновой, досадуя, что вовремя не разглядел тихоню.
С первыми аккордами мелодии школьного вальса по актовому залу прокатилась волна заметного оживления. Юные представители сильной половины человечества поспешили пригласить девушек. Колесников, не раздумывая, направился к Леночке, сердечко которой готово было вот-вот выскочить от приближающегося счастья.
Наташа Щукина, стоявшая рядом с Леной, эталон красоты среди женской половины выпускниц, которая к тому же уже несколько месяцев дружила с Виктором, улыбнулась и даже подмигнула ему. Но тот, игнорируя ее откровенный призыв, пригласил Миронову:
— Леночка, не откажи своему поклоннику в его самом заветном желании — покружиться с тобой в вихре вальса.
Обрадованная девушка робко протянула руку парню, и они присоединились к первым танцующим парам, оставив обескураженную Наташу одну. Весь вечер они провели вдвоем. Виктор не отпускал от себя Лену ни на минуту. Щукина попыталась было подпортить настроение сопернице:
— Нехорошо отбивать парней у подруг.
Но Колесников отвел ее в сторону и что-то долго шептал, после чего она окончательно оставила их в покое. Миронова встречалась несколько раз с взглядом ее увлажнившихся глаз, но стоило отвернуться, моментально забывала о ней.
Несмотря на то, что протанцевала счастливая пара всю ночь без устали, время для них пролетело незаметно и сохранилось ощущение бодрости. Все отправились на речку, протекавшую неподалеку, встречать рассвет, и, естественно, Лена и Виктор постоянно были вместе. Виктор снял пиджак и заботливо накинул его на плечи девушке, обняв спутницу за талию. А ей казалось, что главная жизненная мечта уже осуществилась.
На горизонте показалась солнечная макушка, зарождалось первое утро самостоятельной жизни для выпускников. Кто-то с хохотом носился по берегу, кто-то танцевал быстрый танец под музыку, доносившуюся из динамиков магнитофона, кто-то просто сидел на берегу и бросал в речку камешки. И никто еще не задумывался, что, может быть, уже завтра судьба разбросает всех по разным уголкам страны. Каждого ожидают свои радости и разочарования, успех и невезение, и каждому предстоит пройти свой путь по дороге жизни.
Колесников проводил Миронову почти до самого дома. Но возле палисадника Лена остановилась и попросила:
— Не ходи со мной дальше, я одна.
— Почему? — удивился Виктор. — Я хочу видеть, как ты войдешь в дом.
— Что может со мной случиться во дворе собственного дома? — мягко возразила она, но его забота была приятна.
Виктор взял девушку за руку и повернул к себе лицом. Их взгляды вновь встретились. Он буквально растворился в бездонной глубине ее изумрудных глаз.
— Когда мы увидимся?