Не проходите мимо. Роман-фельетон
Шрифт:
— Посмотри, — сказала Арзамасцева, — чей ботинок?
— Да, — согласился третий шумовик, — его… Что поделаешь, товарищ рвет подметки на ходу… Хоть бы мелкий ремонт ему делали за счет ансамбля…
— Подумаем, — согласилась Ксения Николаевна и наклонилась под стол: —А окурки, между прочим, дорогие товарищи, надо класть в пепельницу, а не в карман.
— Все будет в ажуре, — скучным голосом сказал тенор, — мы сейчас доуберем… Без этой энской бригады. Три Н — подумаешь тоже, псевдоним.
— Хороший псевдоним, — сказала Арзамасцева, — и расшифровывается, наверное, просто: Нерях Надо Наказывать!
…А
На первый взгляд вовсе ничего худого не было в том, что из кожи, рассчитанной на пять голенищ, раскройщик сделает шесть. Ничего. Иному, быть может, за это и премию бы выдали. Николай сделал шесть вместо пяти, и ему дали выговор.
Словом, возник конфликт, за последнее время не раз встречающийся не только в жизни, но и в литературе.
— Если каждый будет нарушать технологию, — кричал начальник цеха Иван Встанько, — то…
— Но я же нарушаю в обеденное время, — волнуясь, сказал Николай. — Человек хочет старые нормы поломать, а вы…
— А мы пока видим, что такие вот недотепыши ломают электроножи, — вставил начцеха.
Сносить оскорбления молча — это уже выходило за пределы семейных привычек Калинкиных. Николай ухватился за слово «недотепыш» и разразился пылкой речью по поводу взаимоотношений консерваторов и новаторов, за что тут же, не отходя от ножа, получил выговор от начцеха.
Тут начцеха перенес гнев на мастера.
— Кого вы поощряете? Кого поддерживаете? Это надо выяснить. Я поставлю вопрос!
Когда начцеха удалился ставить вопрос, мастер подошел к Николаю и, заикаясь, сказал:
— В-в-вот, в-в-видишь, обв-в-винили… Это он еще гов-в-во-рил, не знав-в-вши, что я тебе рекомендацию в-в комсомол дал… Уж лучше я ее назад в-в-возьму… Ты на меня не обижайся…
Николай, которого сегодня вечером должны были на комитете принять в комсомол, даже онемел от удивления.
Мастер, очень довольный тем, что инцидент обошелся без лишних разговоров, торопливо отошел к своей конторке. И тут он наткнулся на молодого брюнета с киноаппаратом в руках.
— Интересно, — неожиданно сказал молодой человек, — у вас беспринципность врожденная или благоприобретенная? На месте парторга я бы выяснил это обстоятельство.
— Не ваше дело! — перестав заикаться, гаркнул мастер. — И вообще… попрошу посторонних…
— Я же вам говорил, у меня разрешение товарища Шагренева на съемку в цехе, — сказал молодой человек. — Я оператор студии кинохроники Юрий Можаев.
— Ах, от директора? — приосанился мастер. — Тогда продолжайте снимать…
— Не тревожьтесь, я уже снял, что мне было нужно, — успокоительно сказал оператор.
Молодой человек с киноаппаратом зафиксировал Николая Калинкина именно в тот момент, когда, невзирая на обеденный перерыв, юный энтузиаст
— Встретимся вечером в комитете, — сказал кинооператор Николаю, уходя из цеха…
…Но в комитет Калинкин решил не ходить.
— А зачем? — говорил он друзьям. — Все равно с сегодняшним выговором да без рекомендации меня не примут.
— Бывают случаи, когда и с выговором принимают, — неуверенно сказал Никифор Ягодкин. — Ты все-таки рационализатор…
— Да что рационализатор! Это, брат, уже не особая заслуга.
Из окна комнаты № 15 послышался голос Арзамасцевой:
— Так когда зайти посмотреть, как вы снова запакостите комнату?.. А вообще желаю вам жить в чистоте и не в обиде. Да, кстати, если встретите Калинкина, передайте: пусть ко мне зайдет. До свиданья!
— Ох, Колька, если уж Ксения Николаевна тебя вызывает, — сказал Никита Малинкин, — то плохо будет. Это начцеха на тебя наябедничал.
— Не пугай ты его, — сказал Никифор Ягодкин. — По-моему, в комитет надо пойти… Бывает и с выговором принимают, смотря какой выговор. У тебя не строгий… По-моему, шансы есть.
— А без рекомендации тоже принимают? — спросил Калинкин. — Эх, вот положение! Да еще, надо же так, позавчера кинооператор приехал! Фильм о Калинкиных снимает… И меня хотел на комитете заснять… Ну, да ладно, не повезло… Но почему все-таки предложения зажимают? Почему вместо пяти не хотят шесть заготовок выкраивать из кожи? И куда излишки идут? А Встанько все кричит: «Ты бы, — говорит, — лучше время на кино выкраивал, а не глупости выдумывал… Нормы кем утверждены? Министром. А он, как ни поверни, все умнее тебя… И не морочь мне зря мозги…»
Тем временем в комнате № 15 обсуждали события вечера.
— А я знаю, — проговорил чечеточник, отстукивая по паркету па, известное среди любителей под названием «автоматная очередь». — Это те самые огольцы, из-за которых мы значки ГТО в прошлом году не получили.
— Они, — сказал тенор, — по ехидству замысла чувствую.
…Эпизод со значкистами, о котором помнили вое на комбинате и который попал даже в доклад секретаря райкома, заключался в следующем. Физорг комбината, обычно считавший, что все виды спорта, взятые вместе, неспособны заменить биллиард, вдруг вместе с нагоняем получил указание экстренно провести прием норм на значок ГТО.
Прием норм проводился не на гаревых дорожках, не у ящиков с песком для прыжков, а в уютной тиши кабинета.
— Бегаешь?
— Бегаю.
— Прыгаешь?
— Прыгаю.
— Политическое значение физкультуры осознаешь?
— Осознаю.
Оказалось, что в основном все бегают, прыгают и осознают. Так нормы были приняты за один вечер, причем физкультурники и не знали даже, что их уже внесли в списки значкистов. Кому могло прийти в голову, что три вопроса заменяли все нормативы. В День физкультурника на стадионе «Кожевник» было объявлено торжество. Стадион хотя и считался действующим спортсооружением, тем не менее не был еще достроен. Выход на поле преграждался канавой с водой. Сообщение через нее поддерживалось с помощью двух досок.