Не предавай меня
Шрифт:
Только вот за очередным изгибом коридора, одно из перекрытий, гулко ухнув, в одно мгновение обрушилось, накрывая маленького ребёнка своей тяжестью и огненным покрывалом.
***
– Переломы и внутренние кровотечения, но мы с этим справились. Благодарите искристые небеса за…
– Папа, – всхлипнув сквозь сон, пробормотала девочка, скривив израненное личико в страдальческой гримасе.
– Спи, милая, – тут же рука целителя прошлась по чёрной подпаленной макушке и маленькое личико разгладилось. Девочка, судорожно втянув воздух, успокоилась и вновь погрузилась
У стоящей рядом с кроватью женщины лицо на мгновение исказилось гримасой неприязни, но только на мгновение и, взяв себя в руки, она поинтересовалась:
– И эти… эти уродства на её теле и лице… их вообще возможно убрать? – Женщина словно испытывала чувство гадливости, просто говоря об ожогах, расчертивших всю левую сторону тельца девочки.
– Мы постараемся, но вы же знаете – у нас нет таких сильных специалистов. Вам бы вызвать целителей из столицы. Вашей дочери безумно повезло, что она вообще выжила, ну а шрамы… – Мужчина недовольно покосился на женщину: – даже если их не смогут до конца убрать, это ведь меньшее из зол.
– Меньшее… – задумчиво повторила женщина, прищурившись, пренебрежительно посмотрев на спящую девочку.
– Я могу вам порекомендовать сильных целителей. Их услуги, несомненно, дороги, но только они смогут помочь.
Вскинув недовольный взгляд на лекаря, поджав губы так, что они превратились в сплошную полоску, женщина, пересиливая себя, согласилась:
– Напишите мне. Я посмотрю: сколько они запросят.
Дама, подхватив тяжёлые юбки, с гордой осанкой покинула лекарскую палату, в которой целитель, сочувственно покачав головой, ласково погладил черноволосую макушку.
Глава 1
Аделина Муоро-Солер быстрым шагом шла по коридору, решительно рассекая толпу спешащих адептов. Они огибали её шумной волной, впрочем, как и не отстающую от неё Мионелу.
– Адель, ну не получилось у меня в тот раз, но это же был единичный случай!
– Мионела, не единичный! – Отрезала Адель, не сбавляя шага.
– Ну, неужели ты не можешь войти в положение! У меня всего лишь три потока на завтра и все молодые опарыши, чтоб их! Только первый и второй потоки, а ты ведь всё равно свободна. Адель, ну постой же ты! – Молодая женщина ухватила Аделину за локоть и та вынужденно остановилась, обернулась и посмотрела на мастерессу зельеварения тяжёлым взглядом.
– Ох, искристые небеса, не смотри на меня так! Ну что тебе стоит, прошу-у-у, – миловидная, чуть пухленькая Мионела умоляюще заглянула Аделине в глаза и та, вздохнув, поняла: не согласись она сейчас – битый час будет выслушивать причитания и просьбы, а потому строго ответила:
– Ну, хорошо. Только если в следующий раз подведешь меня, больше…
– Никогда! Обязательно выручу в ответ! – Уже развернувшись, на ходу прокричала та.
Вот так и вышло, что Аделина, ассистентка помощника мастера по артефактике, заменила в этот световик свою коллегу по преподавательскому делу.
У второго потока сегодня по расписанию значилась лабораторная, к которой те явно были не готовы.
Адепты, стоящие вдоль двух длинных столов, между которыми располагались впитывающие излишки энергии стойки, напряжённо посматривали друг на друга, а так же подглядывая, смешивали ингредиенты снадобья, улучшающего память.
Казалось бы: с десяток распространенных ингредиентов смешать в строгой последовательности, при этом прогревая равномерно, и в конце
Абсурдность набирала обороты: пока Адель, подбежавшая к упавшему парню, осматривала его, адептка, решившая помочь и затушить пламя над котелком призвала свою энергию воды, но, переборщив, обрушила водные потоки по всему помещению. Влага смешалась с реактивами и откуда-то полезла радужной пеной, где-то искрило, дымило, шипело и отовсюду раздавались окрики, ругань.
– Молчать! – Громогласно завопила Аделина и, убедившись, что адепт пришёл в себя, сжав в кармане артефакт, взмахнула рукой, останавливая ливший с потолка дождь.
Осмотрев помещение и копошащихся адептов, поглядывающих на неё с опаской, чуть не расхохоталась. Ошалевшие, кто-то местами в подпаленной мантии и всклоченными волосами, кто-то в разноцветных пенных разводах и все одинаково мокрые и нахохлившиеся в ожидании расправы.
Аделина смех сдержала, но вот ехидная усмешка скользнула по её губам, отчего адепты, вздрогнув, удручённо сникли, поняв, что милости от новоиспечённой преподавательницы им не видать.
– Ну что ж, горлухи вы мои когтекрылые, – начала Аделина, внутренне сокрушаясь при виде разгромленной лаборатории и пошире распахивая окна.
– Гранд де-Солер, позвольте повиниться, – подал голос до этого старательно изображавший труп студиоз. – Это я во всём виноват. – Решил проявить он благородство.
– Конечно, виноват. – Опустив глаза и глядя на взлохмаченную ярко-рыжую макушку, оскалилась Адель. – И ты, и остальные – все вы понесёте наказание. – Сложив руки на груди, отошла к преподавательскому столу. – Пока вы здесь не наведёте порядок, никто не покинет лабораторию.
Отовсюду послышался облегчённый гул голосов, студенты второго потока, радостно блестя глазами и уверяя, что наведут кристальную чистоту, приободрённо принялись за дело. Только вот они не знали о главном наказании, которое их ждало по завершении уборки. Вытягивая из энергетических потоков силу, адепты, используя бытовые заклинания, действительно быстро навели порядок. Довольные, собирались покинуть лабораторию, как Аделина, покивав головой, указала на стоящие рядом со столами переборки впитывающие энергию.
– А теперь, горлушики, основное наказание: каждый из вас лишается энергии на сегодняшний световик, так что отмываться и приводить одежду в порядок будете, как все обычные люди, то есть ручками, милые вы мои.
Стоило ей начать, как посыпались возмущения, стоны, потому как во время уборки никто из них не догадался привести свою внешность в надлежащий вид, а сейчас под строгим взором преподавательницы этого уже не сделать. Адепты, поникнув головами, направились к столам.
Подходя к перегородкам и поднимая руки, каждый вычерпывал скопившуюся у него энергию до тех пор, пока переборка не вспыхнет алым, сигнализируя о том, что энергетический баланс адепта подошёл к критическому уровню. Только тогда молодые люди, так опрометчиво не подготовившиеся к занятию могли покинуть класс, ну а те единицы, кто всё же был готов, вынуждены понести наказание с остальными.