Не потонем!
Шрифт:
— А я думал, только на флоте дурдом. Вот батарею на металлолом сдавать надо, так ее еще разделать надо, отвезти, упаковать, и все спихнули на нас, на подводников — вот дурдом! Отдать бы вам на цветмет — медь со свинцом, пойдет?
— Хо! Еще как пойдет! А много?
— На пять лет вперед хватит. Перетянет целое звено ваших бомбовозов…
— А… это… а можно?!
— Вот в том-то и дело, что нельзя…
Электрик допил сок, заказал столики на праздник и ушел.
— Товарищ майор, эти подводники ничего не знают, — вступил
И он вступил в дело, и… продал военную тайну отдельной бригады строящихся и ремонтирующихся подводных лодок (более полутора десятков!). Продал… всего за три литра, стерва… хорошо хоть — своим.
Вот они — последствия непродуманности введения «сухого закона» в одной отдельной сильно пьющей стране. Вот с чего начался развал некогда единого и могучего Советского Союза…
ГКЧП
Дело ясное, что дело темное
Поговорка
Маразм крепчал. Перестройка буксовала. Народ дурел от «сухого закона», гласности и секса. На одном из телемостов «Москва — Нью-Йорк» встал вопрос государственной важности: «Есть ли в Советском Союзе секс?». Оказывается, есть! Все нормально, и его необходимо развивать дальше! Товаров народного потребления нет, водки нет, урожайность полей падает. Что за бардак?! Плановая экономика, оказывается, неэффективна, партвзносы можно не платить. Они что там, в Политбюро, совсем охренели?!
Второй экипаж «Барса», отгуляв весенне-летний отпуск, безрадостно принимал корабль третьего поколения. Вроде бы, новая техника, а чего-то не так. Громкоговорящая связь «Лиственница» по сравнению с «Каштаном» откровенная дрянь, автоматика и КИП 3-го поколения — вообще на букву «Г»; компрессора, гидравлика, фреонки — на ту же букву. Все, что новое — какое-то ломкое, ненадежное, непонятное, как сама перестройка. Где, спрашивается, научно-технический прогресс? Где неустанная забота Партии о Вооруженных Силах?! Где, где… Понятно, где. Как утверждал поэт-матерщинник середины XVIII века Барков, там и не такое можно упрятать…
Да и сами задачи на период содержания корабля не вдохновляли. Восстановить техническую боеготовность, подтвердить «линейность», продраться сквозь тернии инспекции по ядерной безопасности… И ВСЕ. То есть, довести корабль до ума и сдать его основному экипажу. Мерило высшей подводницкой доблести — автономка — не светила, не грела и даже не теплилась. После гибели «Комсомольца» вторые экипажи приказано было опустить именно на вторую роль. Опустили.
19 августа степень боеготовности резко повысили до 4-часовой, сход запретили, и давай загружать провизионки до полного запаса.
— Ну, твою мать, — матерился механик, — лучше бы гидравлики дали или там компрессорного масла, ну, фреона на худой конец. А то — «Загрузить продовольствие
— Кто? — сразу несколько голосов проявили бдительность в Центральном. А тут еще и зам уши развесил, верный слуга Партии, бывший делегат XXVII съезда КПСС. Вопрос, конечно, интересный, и в свете утренних событий с ГКЧП ответить на него трудно.
— «Кто, кто…» Да ВСЕ!!!
После столь резкого высказывания как-то само собой подумалось: «Может, и зря партвзносы так долго не платил? Так ведь отпуск…»
«Товарищ! Всегда вперед выплачивали!» — проблеял невидимый бесенок вместо зама.
«Так ведь в перестройке новое мышление…»
«А вы неправильно мышлите и неправильно перестроились, гражданин».
«Нет, я товарищ, по уставу — товарищ капитан 2 ранга…»
«Горьковский диссидент Сахаров вам товарищ.»
— …Товарищ капитан 2 ранга! (Ага, все-таки, товарищ!) — невеселые размышления механика на политические темы прервал комдив-три (тростниковый слон). А чего это «слоненок» вдруг таким уставным тал? Всегда по имени-отчеству обращался… Наверно, тоже партвзносы вперед не уплатил! Механик по инерции дискутировал сам с собой.
— Слушаю вас, товарищ капитан-лейтенант.
— (по имени-отчеству), они там что, охренели? Скажите хоть вы им! Может, вас они послушают? Ну куда столько мяса?
— Как — «куда»? Сначала — в третью провизионку. Не сразу же его за борт выбрасывать.
— Да лучше бы сразу. А то через неделю придется в ИПах и ИДАшках выгружать!
— В новых ИДАшках можно находиться только в абсолютном покое. Сколько можно вам втолковывать? — завелся механик. — Они созданы для покойников, а не для подводников. Ведь там изначально нету непрерывной подачи кислорода, и пусковой ампулы в регенеративном патроне тоже нету.
— Но ведь в техническом описании написано, что можно…
— Комдив-три, я от вас плачу! На заборе тоже много чего написано — что, всему написанному верить?
— Так ведь официальный же документ!
— Вот официальные сообщения больше всего и врут, поверьте уж. Мы ведь подробно рассматривали сие устройство, и отличие модернизированной ИДАшки от старой, и практика — уже есть. У нас в моем старом экипаже интендант чуть было не задохнулся — решил выгнать похмелье кислородом, включился в новую ИДАшку и притопил часок. Вовремя почувствовал, что задыхается — проснулся.
— Да слышал я это от вас уже сто раз!
— Ну?!
— Нельзя мясо в провизионки загружать!
— Почему это?
— Неисправны они.
— Так исправьте.
— Нужны гражданские специалисты.
— Зачем? Я бы половину этих «специалистов» одним штертом удавил. Механик был яхтсменом и общефлотское «шкерт» не употреблял принципиально. Да и где я их вам возьму? Эти недоумки, поди, у телевизора сидят и скулят о загубленной демократии, и на вас, милитаристов, работать не пойдут.