Не потонем!
Шрифт:
— Ну ты даешь! А мы уже заждались на третью.
— Не нашел нигде. Завтра ему устрою… Цусиму…
КИП-овец разлил на троих — чуть побольше.
— Ну… за тех. Кто утоп, как говорится.
Выпили, не чокаясь. Пытались перевести разговор на службу, на светские темы — не вышло. Все равно возвращались к Цусиме.
— …Что там не говори, а сам по себе переход с Балтики вокруг полмира — уже геройство. Считай, кругосветка — и все в тропиках, на угле, никаких тебе «кондишенов», и до Цусимы дошли все. Все, понятно? А у нас с Камчатки
Пол-литра шила на мандариновых корках как не бывало — и ни в одном глазу.
— Может, еще залезть в закрома Родины?
— А есть?!
— Да есть… надо только обеспечить перелив, сохраняя скрытность. Там же наверняка хоть кто-то да не спит.
— Может, не стоит светиться? — засомневался комдив-два.
— Стоит. Цусима — не хухры-мухры. — не сдавался КИП-овец — Такое раз в жизни выпадает! А светиться я не буду. Принесу все в чемоданчике от документации. Я же умный.
— Конспиратор… — Все улыбнулись.
— Когда подходим?
— Да… часа через два. Нам тревогу объявят — проход узкости, — сказал надводник.
— Ты — как?
— Что — «как»? Нормально, как и все. Вроде, крепко развели, а не берет. Можно и еще…
— Ну, все. Норматив — пятнадцать минут.
— Прикрыть? — спросил комдив-два.
— Нет. Двоих быстрей расшифруют. — И КИП-овец ушел, сосредоточенный.
Когда вернулся через пятнадцать минут, связист и комдив-два опять толковали про Цусиму.
— …ведь явно же не успевали! Шли «на убой».
— А что, сдаваться надо было?! Даже сам факт выхода второй эскадры — это уже шаг, и моральная поддержка для Порт-Артура! — связист рубил, как по писаному.
«Ведь вот что с человеком делает шило животворящее!» — порадовался КИП-овец.
— …но факт произвел обратный эффект — японцы выложились из последних сил, чтобы взять Порт-Артур, и взяли. Эскадра на пять месяцев опоздала.
— А то, что отступали, так это кутузовская тактика. К концу войны мы уже превосходили японцев и во Владик уже первые лодки начали поступать!
— Вот если бы не революция, завалили бы наши первые подводники японцев, — вмешался КИП-овец. — В норматив уложился, но заслушался вашими заумными разговорами. Лично я в училище писал реферат — «Роль флота в русско-японской войне»…
— А у меня там два прадеда воевали, — предвосхитил вопрос связист, — один в Маньчжурии где-то, в полку Деникина, другой на «Рюрике».
— Понятно. А в каких чинах?
— В каких… В рядовых, конечно.
— Ну… тогда за предков наших, которые проливали, как говорится…
Говорили о русских артиллеристах, о непонятных интригах в Главном Артиллерийском Управлении, о том, почему снаряды пробивали броню, да не взрывались. Говорили о «загадочном гении Ленина», который всегда стоял за поражение России и рвал ее в клочья в угоду мировой революции. Маньчжурия и пол-Сахалина
Вдруг корабль чуть накренило на правый борт. СДК начал левый поворот.
— Ну, кажись, мне пора — подошли к Цусиме, — заторопился связист. И, будто в подтверждение его слов, экипажу СДК дали по боевой «Готовность номер один». Подводники тоже решили выйти наверх — подышать и посмотреть на ночной пролив.
КИП-овец чуть поотстал в коридоре. Корабль снова резко изменил курс, теперь уже вправо.
— Ео-о мое, иди сюда быстрее! Глянь, что творится! — заторопил комдив-два.
Корабль входил в море огней. Впереди, слева и справа аж за горизонт уходили яркие пятна прожекторов. Множество миниатюрных японских шхун, не теряя напрасно время, чего-то сосредоточенно ловили, осветив воду. Зрелище было потрясающее. По правилам МПСС наш «мастодонт» должен был обходить рыбаков, и он, как пьянчужка на церковной площади среди молчаливых богомолок в Великий Пост, стыдливо рыская и покачиваясь, побрел к выходу из пролива.
— Жируют на нашей кровушке, — сказал комдив-два недобро.
— Знаешь… сдается мне, что вся эта наша враждебность какая-то… искусственная, что ли. Будто нас держат и натравливают, чтобы еще одного Перл-Харбора не было. Японцы все ж поумнели после Цусимы — в сорок первом бросились на американцев, а не на нас… А вот мы не удержались и кинулись добивать их, и себе прихватили японского…
— Ну, это ты зря! Что ж теперь, обратно отдавать? А кто наши транспорта втихаря топил в нарушение нейтралитета? Скажешь, не топили? Родственнички-подводнички… А «Л-16»?
— Ну, топили…, - махнул рукой. — Слушай историю. Забирал контейнер на морвокзале, было у меня ноль-пять на всякий случай. Подхожу к какому-то приличному деду-работяге, прошу помочь контейнер найти. Пузырь показываю. Нашли махом, а потом — к нему в каптерку, где и приговорили. Потом пивком шлифанулись. Так вот он мне и рассказал, о чем Пикуль умолчал, хотя не мог не знать.
— Про что?
— А про американские пароходы под разгрузкой, про «студебеккеры» с тушенкой… С сорок третьего года половину ленд-лиза через Камчатку везли, американскими конвоями. Потом грузили на наши — и во Владивосток. А вот уже оттуда поездами на фронт. Говорит, будто америкосы и отстроили Петропавловск…
— Да мало ли чего может наплести подвыпивший работяга!
— Не скажи. Говорит, сопливым пацаном ходил подбирать консервы, которые из кузовов выпадали. Героизм не ахти, но риск был… И потом, Петропавловск до революции захолустьем был, ударных строек не наблюдалось, а тут бац! — триста пятьдесят тысяч город. Нет, в добрые американские намерения я не верю. Нажились на этих войнах и опять наживаются, а нам еще долго икать. Столько народу положили!
— Там еще осталось?
— Там абсолютно все осталось.