Не поле перейти
Шрифт:
Третью возможность взрыва предотвратил капитан, приказав главный удар всех средств тушения направить не туда, где огонь в данную минуту был наиболее сильным, но не угрожал взрывом, а в места, омываемые изнутри нефтью или ее парами, чтобы не дать им нагреться.
Горел борт, левая сторона надстройки, двенадцать кают, крыло капитанского мостика. Пламя охватывало шлюпочные лебедки, спасательный мотобот, амбулаторию. С треском лопались иллюминаторы, открывая доступ огню во внутренние помещения. В каюте первого помощника загорелась груда пересохшего белья, которое,
В воде и пене, прорываясь сквозь пламя, орудовали брандспойтами матросы Посметный, Кернасюк, Диденко, мотористы Чермак, Лисица, Хурда. Отбивали огненную атаку Любич и Невечеря. В машинном отделении, не зная, что стало с женами и детьми, что делается наверху, работали старший механик Токарев, мотористы Байдун и Николайчук.
Вентиляторы гнали в машинное отделение не чистый воздух, а черный дым, который окутывал судно.
Вентиляцию отключили, но поздно. Дымом наполнилось все машинное отделение. С мостика раздался приказ приготовить машину, и в накаленном воздухе, в дыму люди готовили к запуску главный двигатель. Экипаж машинной команды действовал на ощупь, потому что сильные электрические лампочки не могли пробить густого черного дыма. Дым проникал в легкие, резал глаза, и люди кашляли до тошноты.
На полную мощность работали электродвигатели насосов, компрессоров. В ход были пущены все средства противопожарной защиты. Механики держали максимальное давление в магистралях, в стволах, брандспойтах, рожках, в системе орошения.
Потом все компрессоры и насосы остановились.
Брезентовые рукава обмякли, потому что прекратилась подача воды и пены. Пламя бросилось на палубу и переборки, захватывая новые участки.
Матросы беспомощно озирались и кричали:
– Воду! Воду давай!
– Давай пену!
Они все еще держали шланги и брандспойты, не зная, что делать.
Капитан на мостике и старший механик в машине одновременно схватились за телефонные трубки: один вызывал машину, второй - мостик. Один - чтобы спросить, что случилось, второй - чтобы доложить, что случилось.
– От перегрузки сработала автоматическая защита, сгорели предохранители и двигатели отключились, - сообщил стармех.
– Электромеханик струсил, куда-то сбежал.
Капитан бросил на рычаг телефонную трубку.
Включить двигатели - дело одной минуты. Но дело это электромеханика.
Через несколько секунд по всему судну из репродукторов принудительной трансляции раздался голос капитана:
– Палубному электрику Ковганичу немедленно в машинное отделение на место электромеханика.
Капитан повторял свой приказ, но это было уже ни к чему. Ковганич бежал, перепрыгивая через трубы и шланги, удерживаясь руками за перила, скатывался с трапов, пока не ворвался в машинное отделение.
Дым ударил в глаза. Запершило в горле. Что-то крича, задыхаясь, Ковганич на ощупь пробирался к электрощиту.
Вскоре вздрогнули и рукава брандспойтов. Люди ринулись в атаку на огонь.
В эти критические минуты перед капитаном Турецким встала проблема, которую он не знал,
Он не знал, оставаться ему на месте или уходить в открытое море. На всякий случай повторив свой приказ машинной команде приготовиться к отходу, он не решался трогаться с места. Он видел, что пожарные машины заполнили нефтегавань, видел их реальную помощь. Начальник порта И. Шаповалов и начальник городской команды И. Аксенов организовали на тушение пожара уйму людей, в их распоряжении мощная техника, большие запасы пенного порошка. Если отойти от причала - значит лишить себя столь мощной поддержки. Против отхода был и хорошо известный опыт тушения пожара на танкере "Волга-нефть", непосредственно у причала.
Но капитан Турецкий понимал и другое. Недегазированный танкер "Сигни" может взорваться в любую минуту. Танкер "Лиски", имея на борту более двадцати тысяч тонн сырой нефти, тоже мог взорваться и стать очэгом гигантского пожара, что представляло угрозу городу. И времени на решение этого вопроса у кегпимна не было.
С пульта управления стармех Токарев доложил:
– Машина к пуску готова.
В ту же минуту раздался в машине звонок. Сквозь дымную завесу взглянул Токарев на освещенный изнутри диск телеграфа. Стрелка метнулась и, дрогну з, замерла на секторе: "Полный вперед".
Это приказ капитана. Это значит - он решил уездить горящее судно в море.
Токарев быстро перевел рычаг телеграфа на сектор, указанный стрелкой. Звонок оборвался: приказ принят, понят, повторен.
Перед тем как отдать приказ "По мши вперед", капитан скомандовал людям на баке и корме:
– Рубить все концы!
Отдать концы с пырса не было возможности, потому что вокруг бушевал огонь. Два конца отдали на б"
ке, остальные обрубили. Судно удерживалось чэтырьмя шлангами; по которым качают нефть. Их оборвали, дав машине полный ход.
Только теперь капитан обратил внимание, что у штурвала нет старшего рулевого Абрамова. Он не явился на свой пост по сигналу тревоги. Он и не тревожился, Валерий Абрамов. Он сидел со своими друзьями в ресторане. Народу было мало, тихо играла музыка, улыбались официантки. Хотя Валерий почти весь день бродил с ребятами по городу и все хотели есть, официантку не торопили. Они отдыхали. Им было хорошо. Когда она появилась с полным подносом, всэ пришло в движение.
Увольнение у Валерия до девяти часов, и он может спокойно сидеть в ресторане, и ему неинтересно, как некоторым зевакам из зала, выскакивать на улицу и узнавать, что за шум. Но сквозь шум до него донеслось:
– Нефтепирс горит!
Валерий рванулся к окну. Черный дым поднималст со стороны гавани. Валерий бросился к выходу. В такси, стоявшее у входа, садились трое.
– Уступите, прошу вас, мой танкер горит, - взмолился Валерий.
Молча отступили трое. Машина понеслась. Остановились далеко от нефтегавани: сквозь толпы людей ыэ пробиться. Валерий с раздражением шарил по карманам, забыв, куда девал деньги.
– Да ты что!
– закричал на него шофер.
– Беги!
– И он подтолкнул пассажира.