Не плачь, девчонка
Шрифт:
Пришлось идти по этому пути – никаких ответвлений не встречалось – свернуть с тропинки в сторону было безумием – чаща казалась непролазной, загромождённой камнями, стволами упавших деревьев или глубокими ямами, зачастую скрытыми ветками какого-то куста. Лишь однажды обернувшись назад, я увидела, что кусты смыкаются за моей спиной, деревца наклоняются над тропкой, и сама она теряется в густой, непонятно откуда повылезшей траве.
Оставалось топать прямо вперёд и ласково благодарить буйную флору Запретного Леса за любезность и доброту.
И ведь никакой живности не встретилось, за что я была искренне благодарна этому лесу. Представлять огромных акромантулов, преграждавших дорогу, или даже странных кентавров отчаянно не хотелось. Даже птиц не было видно.
Когда мне стало казаться, что иду я вечность, и никогда никуда уже не приду, тропинка внезапно оборвалась на краю огромной поляны. По кругу она была выложена высокими белыми валунами, оставлявшими свободные проходы с четырёх сторон. Явно что-то, созданное человеком, а не естественный лесной ландшафт.
Я выбралась на поляну, ступая по нежно зелёной, густой как щётка, траве. Она пружинила под кроссовками, словно ковёр, и следов позади не оставалось. Поляна была огромной, после блуждания по тонкой тропке, здесь и дышалось легче. Насколько я могла судить, тут было не меньше ста метров в диаметре. Или даже больше. А шла я к центру, где видела небольшую кочку метра полтора высотой, в которой явно виднелась дверь с моей стороны. Обычная такая дверь, деревянная, потемневшая от времени, с большим железным кольцом посерёдке.
До неё оставалось шагов пять, когда дверь легко распахнулась, и на пороге появилась высокая женщина в сером балахоне неопределённого возраста за пятьдесят с абсолютно седыми волосами, заплетёнными в толстую косу, переброшенную вперёд через плечо. Её бледно-голубые глаза глядели словно сквозь меня, вызывая холодок в позвоночнике. Лицо, покрытое густой сетью морщин, крючковатый нос, тонкая полоска бледных губ, красивый овал лица, очень прямая спина, и приподнятый подбородок – несмотря на далёкую от красоты внешность, она выглядела величественно и благородно. Меня охватила робость, как будто я нарушила покой как минимум королевской особы.
– Пришла, – прошелестел голос женщины над поляной. – Как долго я ждала. Подойди.
Она протянула руку в мою сторону, и я вдруг поняла, почему она смотрит так неподвижно – женщина явно была слепой. Подходить я боялась, но не решилась возражать или остаться на месте.
– Ближе!
Я сделала ещё шаг, встав почти вплотную, и седая женщина ощупала моё лицо длинными пальцами рук. Касания были лёгкими и мягкими. Тонкие пальцы пробежались по шее, плечам, спине… Я боялась шевельнуться, или
– Мода какая пошла, – проворчала слепая, – как мужчины, в брюках ходят… Ну да ладно, не моё это дело.
– Кто вы? – наконец смогла спросить я.
Женщина улыбнулась:
– Я была Хозяйкой Леса без малого пятьсот лет.
– Была?
– Хм, соображаешь, – она повернулась к открытой двери, махнув мне рукой. – Пойдём-ка.
Я замешкалась в дверях, входить внутрь как-то не входило в мои планы.
– Постойте! Хозяйка! Я очень спешу, понимаете?
– Отчего же не понять, – спокойно отозвалась она. – Проходи-проходи, как говорил один знакомый – спешить нужно медленно.
Пришлось заходить, пригибаясь под притолокой на входе. Вниз вели ступеньки, не меньше тридцати. Казалось, мы уже глубоко под землёй. Дверь высоко наверху захлопнулась, заставив меня вздрогнуть и оглянуться. Но отставать от Хозяйки Леса я не решилась.
Сразу от лестницы начинался широкий коридор с высоким потолком, освещали его лампы на стенах с белыми свечами. Мы свернули в первую же дверь и оказались в кухне, судя по камину, старинной плите и квадратному обеденному столу с самоваром.
– Присаживайся!
Я послушно села напротив Хозяйки, принимая из её рук чашку с прозрачным напитком, от которого поднимался дымок. Запаха не было.
– Пей!
Выпила, куда же деваться. Поудивлялась точным движениям слепой женщины. Впрочем, если ослепла она давно, то должна выучить, где что лежит. Вроде я о таком слышала раньше.
Она достала с полки книгу, не вставая, и положила передо мной в раскрытом виде.
– Читай.
Я уставилась на пустой лист, хотела уже сказать, что ничего нет, но буквы стали появляться.
«Двадцать седьмой Хранительнице Леса Запретного посвящается»
– Вслух читай, – велела женщина.
Я прочла.
– Двадцать седьмая – это вы?
Она рассмеялась, весело, по-доброму.
– Нет, деточка, я – двадцать шестая. Так же, помнится, зашла на огонёк почти пятьсот лет назад. Да так здесь и осталась.
Я попыталась вскочить. Оставаться здесь на следующие пятьсот лет реально не хотелось. А к тому явно всё шло.
– Да сиди, уж. Эка быстрая. Никто силком не заставит. Дальше читай.
– «Храни лес, заботься о его обитателях, живи полной жизнью, расти деток и внуков. Ибо ждёт тебя жизнь долгая и интересная», – прочла я ровным голосом. – Как-то это звучит, словно я уже Хранительница.
– Не бурчи. Читай дальше.
– Ладно… «Но прежде следует тебе принять на себя силу добровольно, и исполнить три пожелания Старшей – вернуть ей мир, призвать недруга, победить врага…» И что это значит?
– Испытания, – хмыкнула Хозяйка номер двадцать шесть. – Пройдёшь их – всё у тебя будет. Не пройдёшь – всё забудешь, да окажешься на поляне среди магов воюющих. А там уж – кто знает, какая судьба тебе выпадет.