(Не)Параллельные
Шрифт:
Глава 3
Я сквозь мембраны впускаю звук.
И там изнутри играет сердца стук
Мы высоко, в разноцветных тонах.
На какой частоте унесет небо нас?
Марина. 5 лет назад
– Клинский, ты мне скажешь уже куда ты меня везешь? – мы едем уже минут тридцать, а кроме загородной трассы я ничего не вижу, кругом поля и леса.
– Мариш,
– Но вот если не понравится…
– Буду вечным твоим рабом, – смеется блондин.
– А тебя никто за язык не тянул, – ухмыляюсь свои уже желаниям, представив, как Артём будет обдувать опахалом меня во время июльской жары.
А потом машина сворачивает с трассы, и мы едем проселочной дорогой. Где-то вдалеке до меня доносится музыка.
– Это то, что я думаю? Тём? – улыбаюсь парню.
– А о чем ты думаешь? – играет бровями.
– Open air!*
– Бинго, Никольская, – улыбается парень и выкручивает руль в еще один поворот.
Музыка становится еще громче. Безумно живая и зажигательная. А еще слышатся голоса, много голосов. Да здесь собралась вся молодежь города.
– В этом году крутые диджеи, – произносит Клинский, я уже вытягиваю шею, мне не терпится увидеть все воочию.
– Класс!
И уже в следующем повороте мы выезжаем на огромную поляну, где припаркованы сотни автомобилей, огромное количество людей, и вдали видна большая сцена.
– Да, тут тысячи участников! – произношу с придыханием.
Мне раньше никогда не приходилось быть на таких крупных мероприятиях, но это не значит, что не хотелось. Всегда хотелось. Очень! Просто в такую даль не добраться на электричке или метро, а добираться попутками в наше время двум девушкам страшновато.
Но когда сегодня неожиданно утром позвонил Клинский и предложил покататься, то я никак не могла подумать, что мы приедем на фест моей мечты.
Это похоже, хоть и очень отдаленно, на фестиваль Burning man** или Coachella***. Да, здесь не хватает разукрашенных и самодельных автотранспортных средств, нет тут и огромной тучи заграничных известных личностей. Но есть широкая поляна, на которой столько людей, что я вдруг боюсь потеряться.
Хватаю Артёма за руку и понимаю, что не выпущу ее, пока не привыкну к толпе. Очень много покрывал, на которых сидят и лежат люди. Разрисованные лица, разноцветные дреды. Они похожи на детей солнца. Хиппи. Отовсюду звучит индипоп. Сладкоголосая Лана дель Рей окутывает своими нотами и словами. Ее «Summer wine» легкой дымкой ложится на волосы, кожу. Я буквально чувствую это.
– Это сейчас тут так спокойно, – говорит мне парень. – А к вечеру будет настоящий отрыв. Отвал башки. Мы же до вечера, Марин?
– Если все будет так, как ты говоришь, то мы тут до следующего утра, – хитро улыбаюсь.
– Ловлю тебя на слове! – и зачем-то легонько щипает меня за бок, отчего становится смешно.
Мы все так же за руки переходим от палатки до палатки, где наливают в пластиковые стаканы веселящую жидкость. Она слишком быстро и незаметно заканчивается. Стаканы пустеют со скоростью света и нам приходится восполнять их снова и снова.
Здесь никого не интересует, как ты выглядишь, как ведёшь себя. Тут словно другой мир, вселенная. Шагнув
Небо постепенно меняло свои краски. От янтарного до пурпурного. Или, наоборот. Чем быстрее наступал вечер, тем сильнее становилось желание его никогда не заканчивать.
Солнечной Ланы не было слышно и подавно. Сейчас тут царило время электронной музыки. Слишком громко, слишком драйвово. Я прыгаю, как заведённый зайчик, размахиваю головой из стороны в сторону. Лишь изредка отвлекаясь на Артёма, чтобы удостовериться, что он все-таки ещё рядом. И он рядом. Правда, не держит меня за руку, но это и не нужно. Я всеми фибрами ощущаю его присутствие: запах от стирального порошка, одеколона и пива.
Под просто сумасшедшие ремиксы толпе сносит крышу. Диджеи за пультом добавляют адреналина, когда сами начинают прыгать от своей же музыки. Они живут ею, и дают ею жить и нам.
Во всем этом сумасшествии я чувствую, как мою талию обвивают чьи-то довольно крепкие руки, но услышав знакомый запах, даже и не думаю поворачиваться. А лишь виляя бёдрами, прижимаюсь к нему все сильнее. Выпившая Никольская! И смех, и грех.
– Слушай, на твоём месте я бы этого не делал.
Слишком близко в ухо шепчет мне Артём. И от его тёплого дыхания моя шея тут же покрывается мурашками. Но вся эта дикая атмосфера вседозволенности и свободы в куче с алкоголем, управляет моим сознанием без моего участия. Я и не думаю останавливаться. Все так же бесстыдно кручу пятой точкой, уже чувствуя конкретное желание парня.
– Но ты же не на моем месте, – не поворачиваясь к нему, обвиваю его шею руками, продолжая вырисовывать восьмерки бедрами.
Артём резко разворачивает меня к себе, мы на секунду встречаемся глазами, через мгновение он уже обрушивает свои губы на мои.
В этот момент кто-то запускает фейерверк. Выстрелы раздаются в ночном небе, выпуская на свободу многочисленные фонтаны разноцветных брызг. А мы стоим, не видя никого, кроме нас и жадно целуемся. Горячие рваные поцелуи, мы словно дикари, дорвавшиеся до огня. Не боимся обжечься, а лишь заходим все дальше и дальше.
От громких выстрелов закладывает уши, в них стоит легкий белый шум. Запах серы смешивается с запахом пота, спирта. Но нам плевать. На все, что происходит вокруг. Мы с Артёмом, будто в вакууме. Лишь я и он.
Его горячее пьяное дыхание во мне. Языки сплелись в танце, который известен лишь им самим. Он целует меня все дольше, все глубже, запуская свои руки ко мне в задние карманы шорт прижимая к своему телу еще ближе, теснее. А я глажу его спину и забываюсь, кто я, где я. Мне сейчас так хорошо, как не было уже долгое время. И кто бы мог подумать, что это самое время мне подарит именно Клинский.
_____________
* Open air (англ. open «открытый» + air «воздух»); анг. вместо ранее принятого «на открытом воздухе» – музыкальное событие, концерт, фестиваль, который проходит на свежем воздухе.
** Burning man (рус. «горящий человек») – ежегодный фестиваль, проходящий в пустыне Блэк-Рок в Неваде. На неделю в пустыне устанавливаются произведения современного искусства, часто фантастических форм, многие участники ходят в костюмах персонажей искусства, зверей, предметов и так далее. На нескольких танцполах круглосуточно работают диджеи.