(Не)пара
Шрифт:
Утром встаю с мыслью, что надо сегодня же поговорить с Савельевым, прямо перед тренировкой, потому что пора бы уже и ему браться за себя, не мне же одной страдать. Выскажу ему все, что думаю, если, конечно, с такой дикой крепатурой смогу дойти до универа. Потому что болит все так сильно, что мне хочется убивать. С удовольствием бы придушила сейчас одного длинного парня, из-за которого я снова одеваюсь с диким трудом, хотя только недавно радовалась, что рука прошла и я снова могу жить полноценно. Ага, могу, как же. Ни черта я уже не могу! Ходить
Мама с меня смеётся уже сколько дней подряд, говоря, что этот «Артём, который тебе шею разрисовал, случайно не практикует БДСМ?». О да, мам, тут не просто БДСМ, тут что похуже, кажется. Она знает, конечно, что я хожу с ним в зал, но пошутить никогда не упустит возможность.
О засосах вообще отдельная тема, я написала Артёму сразу же, как только мои щеки перестали полыхать от стыда перед мамой, а этот вампир просто прислал ржущие смайлики, как будто ничего особенного не произошло. И ладно засосы поставил, ну что ж не предупредил…
Теперь моя мама знает, что в мире есть некий Артём, который разукрашивает засосами шею ее дочери и через день делает с ней что-то, отчего она не может ходить и сидеть на твердом. Короче, мама хочет познакомиться с Артёмом, а сказать ей, что мы пару раз потрахались, потому что прижало, и дальше продолжили просто общаться, у меня духу не хватает. Какой бы классной она ни была, чувствую, что такого юмора не оценит, вот и приходится молча краснеть каждый раз, когда она шутит про мои «отношения».
По утрам за мной заезжает сладкая парочка, и каждое утро я снова, как в первый раз, радуюсь тому, что помогла их влюбленным сердцам найти друг друга. Слишком пафосно, ну а кто мне запретит? Потому что мою жопку везут в тепле и комфорте до универа, и мне не приходится ковылять по льду и сугробам, пытаясь выжить. Катастрофически сильно жду весну, куда писать петицию, чтобы она поскорее пришла?
Но сегодня утром у голубков нет привычных ярких улыбок, от которых меня подташнивает. В машине играет музыка, Егор смотрит строго на дорогу, а Лиска сидит в телефоне, а не как обычно держит Егора за руку, без остановки что-то щебеча. Меня уже разрывает от желания расспросить ее обо всем, и первый раз в жизни, наверное, я хочу приехать на учебу побыстрее.
Из-за их отношений, из-за моих тренировок и всего прочего мы как-то очень мало общались в последнюю неделю с Лиской, и это срочно нужно исправить. На днях надо устроить день маникюра, поболтаем заодно, а то у меня уже недостаток Неженки в крови.
Подъезжаем к универу, и я закатываю глаза, когда вижу Савельева на крыльце, снова курящего. Что примечательно, кстати, после скандала в клубе Антон с ним даже не курит, да и в принципе в поле зрения не появляется, но, в целом, меня это радует, не очень хотелось бы его видеть.
Выхожу из машины с огромным трудом из-за крепатуры, наблюдаю, что голубки выходят так же молча, как и ехали, и хмурюсь, решая точно выпытать у Алисы все,
Но пока у меня другие дела…
Ковыляю к Савельеву и вырываю из его рук сигарету, потушив её ботинком. Меня колотит от одной мысли, что он даже не пытается ничего сделать для того, чтобы вернуться в команду, хотя для этого я вообще-то все и затевала.
Зачем мне это надо? Ненавижу это в себе. Чёртова эмпатия к людям, которые мне хоть немного, но небезразличны. С Савельевым мне вообще было сложно из-за тех чертовых снов, казалось, что ему нужна поддержка, а в итоге… Нет, так не пойдет дело.
У меня дико болит все тело, я устаю так сильно, что не успеваю рисовать заказы, мне тяжело даже чашку с чаем держать, и именно поэтому меня в сотню раз сильнее раздражает поведение Артема.
— Гаврилова, ты страх по пути потеряла? — зло говорит Артем, угрожающе наклоняясь ко мне.
В последнее время он вообще какой-то невыносимый, и, я уверена, что сказывается отсутствие в его жизни хоккея, хотя он вряд ли признается в этом хотя бы самому себе. Какой-то придурок, честное слово.
— Нет, Савельев, просто уговор был в две стороны, а работаю одна я. Раз не пашешь в зале, значит, хотя бы бросай курить, — зло шиплю, надеясь, что не выгляжу как ребенок рядом с ним.
— Слушай, давай ты не будешь делать вид, что тебе не насрать, окей? — он закатывает глаза и тянется к карману, чтобы достать ещё одну сигарету, но я, откуда-то набравшись смелости, шлепаю его по руке, стараясь не смотреть на пальцы. — Да какого хера! Отвали, Гаврилова.
— Я не отстану, бросай сигарету и вали в универ, я не собираюсь смотреть, как ты все мои старания обесцениваешь этой гадостью.
— Было бы что обесценивать, — хмыкает со злостью, и у меня внутри все падает от этого тона и звучащей в нем издёвки.
«Было бы что обесценивать».
То есть, моё желание помочь его тонущей заднице, мои потуги в зале, которые мне на самом-то деле не нужны, это не старания? Серьезно?
— Какой же ты мудак, Савельев, — шиплю со злостью, жалея, что ростом-таки не вышла. Было бы здорово сейчас залепить ему пощечину, но прыгать в попытках достать до лица будет слишком жалко. — Я для тебя старалась, хотела, чтобы ты позанимался и в команду вернулся, а ты… Не подходи ко мне больше, — ухожу внутрь, замечая, что он всё-таки потянулся в карман за сигаретой. Настолько ему насрать на мои слова… Ну, что ж. Отныне это будет взаимно.
Без настроения и через боль я снимаю верхнюю одежду и благодарю всех, кого можно, за лучшую подругу в мире. Она знает, что меня сейчас лучше не трогать, и просто находится рядом, занимаясь своими делами.
К началу первой пары я решаю, что Савельев идёт к черту и думать я о нем, конечно же, не буду, поэтому наклоняюсь к Лиске, чтобы препод не спалил, и спрашиваю то, что волнует меня с самого утра.
— Вы поссорились, да? — шепчу, делая вид, что пишу конспект. — Молчаливые оба сегодня, грустные.