Не оставляй меня одну
Шрифт:
— Успокой щенка, иначе это сделаю я. Он зарвался, — звучал шепот весьма зловеще. — Думает, раз я терпел его столько лет ради тебя, потерплю еще? Десять лет взаперти терпения мне не прибавили!
Его вторая рука перехватила меня за горло спереди, тогда как сам он по-прежнему прижимался сзади.
— Ты моя!
Кажется, эти два слова в меня шепотом выкрикнула вся тьма в комнате. Его пальцы сжались, а я вцепилась ногтями в его руку.
— Влад, — всхрипнула я, ощущая предательское возбуждение от привычного жеста. — Пусти.
Он плавно разжал пальцы, скользя ими по моей коже, словно чудовище, медленно уползающее обратно
— Убери тьму от окна, и я его успокою, — смирно произнесла я. — Просто мне нужно к окну. Я уговорю его.
Рука, обнимавшая меня за пояс, скользнула вверх, нырнула под халат и легла на грудь. Пальцы ее сильно сдавили, а я закусила губу. Нет-нет-нет, никакого возбуждения. С Влада станется поиметь меня прямо у него на глазах, вот уж чего Михаил точно не выдержит и безрассудно рванется сюда.
— Влад, не надо… — жалобно проблеяла я, ощущая, как под его пальцами, ласкающими грудь, начинаю быстро проваливаться в омут желания.
Я издала тихий стон, сразу закусив губу снова, чтобы не застонать громче и не рассказать этим Михаилу, что тут происходит. Влад сам все прервал, подтолкнув меня под задницу вперед.
— Успокоишь его — получишь продолжение, — сообщил он, и я потеряла ощущение его позади себя, он отошел.
И это прозвучало крайне заманчиво, но я усилием воли взяла себя в руки. Запахнув халат и получше его завязав, я подошла к окну, и тьма услужливо расступилась. Я аккуратно оперлась пальцами на оконную раму, стараясь не порезаться об осколки и не вогнать занозу. С левой руки стекала кровь еще от ножа, но я почти не ощущала жжения боли. Михаил находился в зоне видимости. Он висел в воздухе со стороны нашего внутреннего двора чуть поодаль от окна на том же уровне второго этажа и размышлял, что делать.
— Михаил! — я перебросила ноги через окно. — Лови меня, иначе упаду!
Я спрыгнула вниз, не дожидаясь ответа, и не ошиблась, упасть он мне не дал, и я взмыла в воздух, подхваченная невидимой силой.
— Ника! — он был недоволен моим поступком, но все-таки подтащил меня к себе по воздуху и подхватил на руки. — Опять лезешь, куда не просят.
— Не трогай моего брата.
Он недовольно скривился:
— Ненавижу его. И всегда ненавидел, — он вздохнул. — Он причинил тебе столько боли, но ты все равно любишь и защищаешь его, причем по собственной воле. Даже когда он впервые изнасиловал тебя, ты уже наутро у меня дома потребовала не трогать его. Я люблю тебя и любил всегда, всегда был на твоей стороне, и ты чуть не убила меня своими руками, прогнав из своей жизни. Я принимаю это, но мне не понять этого никогда.
Я закусила губу. Стало стыдно.
— Я тебя тоже люблю, — я мягко опустила ему ладонь на щеку. — Но тебя, а не кого-то другого. Я думала, это не ты. И… не знаю, что на меня нашло. Показалось, я потеряла тебя, и хотелось мести. А Влад… Это же все черная кровь, ты же понимаешь. Она сводит с ума. Она…
Я хотела сказать она заставляет нас впадать в безумие, и у меня в голове мелькнула важная мысль. Михаил никогда не сходил с ума. Он тем временем стал медленно опускаться на землю:
— Иди в дом, замерзнешь в одном халате, здесь прохладно.
Я проигнорировала его слова.
— Михаил, ты хоть раз в жизни впадал в безумие? — я смотрела на него очень серьезно.
— Нет, солнце. Хотя пару раз был близок к этому.
— Почему? Тебя из него выводила я, как и Влада,
— Мне достаточно твоего присутствия и смеха, твоего счастья, лишь бы ты была рядом, делить постель — не самое главное. Почему ты спрашиваешь именно сейчас? — он подошел к двери, и та открылась перед нами, ведомая его незримыми силами. — Никогда раньше не интересовалась.
— Раньше я была уверена, что знаю ответ, но теперь нет. Пока ты был один, ты напропалую использовал свои силы налево и направо, и не впал в безумие. Почему?
— Это имеет значение?
— Да любая мелочь может иметь значение! — с этими словами мы вошли в дом.
Стать богом
Где-то на границе осознания опять крутилась важная мысль. Благодаря Кайраджу, я успела запомнить это ощущение, когда вот-вот осознаешь нечто грандиозное, и оно совсем рядом, только руку протяни. Надо только суметь задать правильный вопрос. Сейчас главная задача — забрать Влада у Гхаттота, но как? Кайрадж не знает, но полагает, что это возможно. Минуточку, а почему он не сказал мне сразу? Почему Кайрадж умолчал о том, что есть шанс не убивать брата, хотя это так важно для меня? Почему узнав о моем бывшем муже, он сразу прибежал, чтобы показать мне его измену, а когда дело коснулось Влада, он всеми силами старался не дать мне шанс его спасти? Хотя нет, глупости, он ведь сообщил мне о том, что Михаил хочет его убить. Хотя стоп, сообщил, да поздно, я вон даже руку из-за этого порезала, пытаясь спасти брата. Мог бы сказать и раньше. Ему нужна смерть Влада, но почему? Только потому, что он — эхо Гхаттота? Ну все, я ему сейчас все выскажу.
— Кайрадж! — конечно я звала его не вслух.
Мир потемнел, и передо мной темной объемной тенью появился бог. Я не дала ему сказать ни слова:
— Как ты посмел! Ты хотел убить моего брата!
— Одна из сторон твоей души ненавидит его и боится, — Кайрадж не стал отпираться. — Я наблюдал за людьми. Когда это доходит до предела, они убивают того, кто вызывает в них это чувство, если могут.
— То есть ты считаешь, что делал мне хорошо?!
— Близкие заботятся друг о друге. Ты близка мне. Я долго думал, кто ты мне, и понял. Сестра.
— Я не сестра тебе, мы вообще не родственники!
— Но ведь не жена и не любовница тоже, — он удивился. — Тогда у людей нет слова, которое могло бы сказать, кто ты мне.
— Думаешь, можешь увести меня от темы?! Нет, Кайрадж! Не смей больше пытаться убить моего брата или моего призрака, это ясно?
— Да… — в его эмоциях скользнул стыд.
Я удивилась. На него действительно подействовало, что я на него ругалась. Я даже на секунду замолчала в удивлении от этого осознания.
— Я пытался заботиться, почему это плохо? — уточнил он.
— Надо было спросить, что мне нужно, а не делать вот так.
— Люди часто не знают, чего хотят на самом деле.
— Ну уж убивать из заботы точно нельзя!
— Но ты так делала, я видел, ты заботилась о своей подруге Светлане. Думал, так можно, правильно.
— Я плохой человек, Кайрадж, с меня пример брать не надо.
— Ты обещала меня учить, и я учусь.
— Ну так слушай, что я тебе говорю!
— Человек — это то, что он делает, а не о чем говорит.
— Да не надо брать с меня пример! Худшего примера ты и придумать не мог!