Не он
Шрифт:
– Тебе показалось, что в дом забрался посторонний? – ласково поглаживая Элли по спине, мягко спрашивает Тэмзин. До Лин не сразу доходит, что она имеет в виду, но услышав второй вопрос, Элинор вновь леденеет, чувствуя, как затухший страх вспыхивает с новой силой: – Ты поэтому вызвала полицию?
– Что? – резко отстранившись, Лин потрясенно всматривается в встревоженные голубые глаза Тэми. – Это не сон? Он действительно здесь был?
– Кто – ОН, Элли? – участливо переспрашивает Тэмзин.
– Откуда
– Ты уверена, что тебе не померещилось? – и снова этот ее тон, которым она успокаивает своих депрессивных клиентов.
– О чем ты говоришь? – отпрянув назад, Элинор вжимается в изголовье кровати и, подтянув колени к груди, обнимает их обеими руками. – Конечно я уверена! Этот мудак пытался меня изнасиловать, а потом выломал дверь в ванную.
– А что было потом ты помнишь? – нахмурив изящные брови, выпытывает Тэм, а Лин ловит себя на сильнейшем желании влепить подруге оплеуху, чтобы та перестала говорить с ней, как с душевнобольной или полоумной.
– Нет… – вместо этого она морщится от боли, пытаясь восстановить оборванную цепочку событий, но последнее, что сохранилось в памяти – ее отчаянный вопль и слетевшая с петель дверь. – Наверное, он оглушил меня и смылся, испугавшись полиции, – Элинор выдает единственную логическую версию, но сомнение в выразительных глазах Тэм дает понять, что ей известно куда больше, чем она говорит. – Они же приезжали? Полицейские?
– Приезжали, Элли, – кивает Тэмзин, продолжая внимательно изучать восковое лицо подруги.
– И? – возбужденно спрашивает Лин, особо не надеясь на продуктивный ответ. – Его удалось задержать?
– В доме никого не было, кроме тебя и Кристофера, – задумчиво произносит Саммерс. – Никто не взламывал дверь в ванную комнату, Элли, – добавляет после непродолжительной паузы, которой оказывается недостаточно, чтобы Элинор успела осмыслить услышанные слова.
– Как это не взламывал? – откинув в сторону одеяло, Лин вскакивает с постели. В голове словно что-то взрывается, в глазах темнеет, и охнув, она оседает на край кровати.
– Крис разблокировал замок, Лин. Дверь не пострадала, – сочувствующий голос Тэмзин Саммерс снова оказывается очень близко. Она садится рядом с Элинор, обнимая ее за дрожащие плечи, и привлекает к себе. – Ты была не в себе, и Кристоферу пришлось дать тебе успокоительное.
– Все было не так, – почти беззвучно бормочет Лин.
Зажмурившись, она видит алые всполохи за сомкнутыми веками. По ослабевшему телу расползается жар. Это какое-то непрекращающееся безумие. Так хочется заткнуть уши ладонями и спрятаться с головой под одеяло. Переждать этот гребаный апокалипсис в полной темноте.
– Он был так напуган, когда позвонил мне.
– Крис… – с хриплым стоном срывается с губ Лин имя мужа.
У нее почти не осталось сил сопротивляться и доказывать, что она не свихнулась и видела то, что видела. И она концентрируется на том, что наиболее важно.
– Я чуть не умерла, думая, что… С ним все хорошо? – повернувшись к Тэм, она порывисто сжимает ее руки в своих, с надеждой глядя в голубые глаза. – Ты видела его?
– Конечно, я его видела, Лин, – заверяет подруга. – Он немного в шоке от твоей истерики, но…
– Постой, а Джо и Милли? Они с тобой? Ты привезла их? – не дав Тэмзин договорить, возбужденно спрашивает Лин. На лице Саммерс появляется обескураженное выражение, от которого в жилах Элинор Хант леденеет кровь.
– Джо и Милли? – Тэм озадаченно сдвигает брови. – Кто это, Элли?
– Мои дети! – иступлено кричит Лин, чувствуя, как ледяной ужас проникает в вены. – Где они, твою мать? – схватив Саммерс за плечи, она изо всех сил встряхивает ее.
– Элинор, успокойся! Хватит! Прошу тебя!
– Где мои сын и дочь? Говори! – как обезумевшая рычит Элинор, с безумной силой впечатывая Тэмзин в стену. – Я сама отвезла их тебе этим утром!
– Мы не виделись больше месяца, Лин! Ты пропустила последний сеанс.
– Какой к черту сеанс? Где мои дети?
– У вас с Крисом нет детей, Элинор, – четко выговаривает Саммерс, тем самым загоняя по рукоятку нож в агонизирующее сердце Лин. – Это одна из причин, по которой вы с Крисом обратились ко мне четыре года назад. Помнишь, Элли?
– Ты врешь. Врешь! – задыхаясь кричит Элинор, ударив Тэмзин затылком о стену. – Ты знаешь, что я была беременна Джонасом, когда произошла авария. Я чудом выжила и …
– Выжила только ты, – глядя в глаза Лин, уверенно произносит Тэмзин Саммерс. – Ребенок родился мертвым.
– Нет… – отшатнувшись, Элинор отрицательно мотает головой. Грудную клетку разрывает от боли, гнева и ярости. Это ложь. Ложь. Нелепая, дикая, жестокая.
– Мне так жаль, Элли, – Тэм шагает вперед, собираясь заключить Лин в объятия. – Позволь мне помочь…
– Ты свихнулась! – выплёвывает Элинор и, вновь вцепившись в лацканы элегантного пиджака Тэмзин, снова встряхивает ее, как тряпичную куклу. – Я убью тебя, если ты что-то с ними сделала, – яростно обещает Лин и, оттолкнув лживую суку, резко направляется к двери.
Идти оказывается очень тяжело. Тело кажется чужим, неуправляемым. Элинор потряхивает от слабости, каждый шаг дается с болью, усиливая головокружение. Пару метров и остановка, чтобы отдышаться. К горлу подкатывает тошнота, сердце разбивается о ребра с каждым новым ударом.