Не может быть

Блэр Лия

— Стесняешься? — удивился он, проводя большим пальцем по ее губам. — Оль, меня не оттолкнет твоя беременность. Для меня ты прекрасна. Тебе нечего стесняться.

Он снова обнял и поцеловал. Настойчивее, разжигающе, страстно.

— Кир, пожалуйста… — просила она, дыша сбивчиво, прерывисто.

— У тебя такой милый животик, — Ветров положил на него свою ладонь и погладил.

У Смирновой в груди все перевернулось. Это выглядело таким правильным…и красивым. Широкая мужская рука на теле… Словно, он мог не только приласкать, но и защитить.

“Что

ты делаешь со мной, Кир?” — взмолилась она про себя.

— И все же… — голову она уже потеряла от него, но о татушке не забыла.

— Миссионерка, — приглушенно засмеялся Кирилл, не давая ей возможности передумать.

Подхватив под ягодицы, отнес ее на диван, не разрывая поцелуя. Навис, устроившись между разведённых ног, опираясь на локоть одной руки, а другой задрав чашку лифчика, накрыл набухшую грудь. Соски у Оли превратились в острые вершинки, словно желали привлечь к себе внимание, и Кирилл их не обделил. Обводил ореолы пальцами, сжимал твердые горошины подушечками пальцев, оттягивал, посылая импульсы вниз ее живота. Вызывая большее возбуждение.

— Думаю, резинки нам ни к чему, — прошептал ей на ухо Кир и прикусил хрящик.

Оля плавилась и сгорала. Тело напрягалось до сладкой истомы, подрагивало от перенапряжения. Оба были слишком распалены.

— Я так хотела тебя, Кир, — призналась Оля, обнимая его со всей страстью, прижимая к себе. — И боялась, что ты…

— Дурочка, — целовал ее Ветров, опуская руку ниже, проводя по реберным дугам к животу, а от него к лону. Поддел резинку трусиков и коснулся промежности. — Я так часто думал о тебе…

Раскрыв влажные лепестки пальцами, Кирилл огладил точку сосредоточения всех нервных окончаний. Оля всхлипнула и подалась бедрами навстречу, в желании большего.

— Скажи, что думала обо мне, — тихо попросил он между поцелуями.

— Я думала о тебе…

— Еще.

— Я думала о тебе, Кир. Я мечтала быть с тобой…

— Почему отталкивала меня?

— Боялась…

Он потер пальцами клитор, зажал, слегка надавил. Оля застонала, запрокидывая голову. Кирилл провел еще раз между складочек и ввел в нее палец. Дыхание участилось, стало глубоким. Кирилл заглядывал ей в лицо, поглощая эмоции, что полыхали.

— Оля, черт, я не могу. Меня разрывает от желания войти в тебя, — прорычал Кирилл.

— И меня, — прошептала она.

Кирилл быстро сдернул с нее трусики, расстегнул свои брюки, спустил вниз вместе с боксерами и тут же толкнулся в нее. Одним жестким движением.

С непривычки и от размера члена Оля ойкнула и напряглась.

— Прости, малышка, — виновато прохрипел Кир, целуя вкусно, жадно. — Тормоза отказали.

Оля кивнула, давая понять, что ничего страшного, но между ног ощущения были непривычные. Лишь его близость и осознание того, что происходит, все еще держали ее в состоянии невесомости и легкой эйфории.

— Расслабься. Будет хорошо, я обещаю. Ты меня так сжимаешь, что я двигаться не могу, — улыбнулся Кирилл.

Несколько раз

вздохнув под ним, она попыталась расслабиться. Любовалась Ветровым в его страсти, наблюдала, как на его висках выступили капли пота, стремящиеся вот-вот скатиться вниз. И ей нестерпимо хотелось поймать эти капли языком. Губы Кирилла стали ярче и манили прикоснуться к ним. Невозможно нежные и красивые, как он сам. Глаза с поволокой порока пожирали ее, и от этого плотоядного взгляда было горячо, до дрожи приятно и волнительно.

Сделав пару движений назад-вперед, Кир стиснул Олю сильнее под собой и, завладев губами, толкнулся уверенее, размашистее, не давая опомниться. Между ног у нее разгонялась стихия, которую она познала единственный раз в своей жизни и уже не помнила. Страсть собиралась воронкой, втягивая в себя все напряжение и вынуждая стонать, кричать, скулить протяжно. Оля хотела поймать этот пик. Ждала его, затаив дыхание. Пыталась вырвать, хаотично хватаясь за Кирилла.

— Кир, пожалуйста…

— Малышка? Больно? — замедлился Ветров.

— Нет-нет! — она обвила его бедра ногами, подталкивая пятками, требуя свое.

— Черт, Оля, как с тобой можно оставаться адекватным? — прорычал Кир и возобновил такие нужные и необходимые ей толчки.

Он что-то шептал ей, гладил широкой ладонью по голове, трогал между ног, целовал до боли в губах.

— Боже, Кир… Да… — стонала она между поцелуями, отвечая на каждое его движение.

Эйфория накрывала с головой, затягиваясь сильнее внизу живота, окатывая предвкушением.

— Девочка моя… как же я заждался, — он снова ловил ее губы, терзал, ласкал, вылизывал. — Сладкая… Оленька… Моя…

Оргазм окатил ее ослепительным взрывом внутри, и Оля выкрикнула имя своего наваждения, выгибаясь в спине, подставляясь сильнее, громко выстанывая каждый спазм, прошивающий тело. Ее крик потонул в глубоком поцелуе, а сознание на секунды отключилось от реальности.

Со сдавленным рыком следом за ней, запрокинув голову вверх, кончил Кирилл. А потом уткнулся лицом ей в ложбинку между плечом и шеей, даря легкие поцелуи и сбитое дыхание.

— Ты как, малышка? — он приподнялся над Олей, улыбаясь по-мальчишески озорной улыбкой, но глаза все еще хранили негу.

— Прекрасно. А ты? — она любовалась им.

— Хочу еще, — Кир поцеловал ее в кончик носа, смахнув ладонью пот со лба.

— Мы прогуливаем работу, — хихикнула нерадивая секретарша.

— Поедем вечером ко мне, Оль?

— Поговорим об этом позже?

— Я даже спрашивать больше не буду. Просто увезу, — на ухо прошептал ей Кирилл, поцеловал за ушком и встал.

Пока он был в ванной, Оля не могла прийти в себя. С ним сказочно. И она любит его до невозможности. Но ехать к нему опасно, опять же из-за тату. Есть вариант создать интимную обстановку с минимальным светом, но… Если он войдет в душ? Или проснется раньше нее? Разденет, пока она будет не в состоянии соображать, как сейчас? Куча “за” и такое весомое “против”.