Не может быть

tanasa

– Да, Лена, – гостья в знак согласия кивнула.

***

Аня сидела на диване в гостиной.

– Ты будешь вино или коньяк, – раздалось из кухни.

– Коньяк.

– А в холодильнике у меня хоть шаром покати. Совсем из головы вылетело. – Елена поставила поднос на журнальный столик. – Ты любишь пиццу?

Получив утвердительный кивок, уткнулась в телефон.

– В течение получаса доставят. А мы пока выпьем за более тесное знакомство, – взяла бутылку.

– Я за сегодня выпила столько алкоголя, сколько не пила за всю свою жизнь, – после первого

глотка заметила Аня и рассмеялась. Она чувствовала, что напряжение уходит.

– Как хорошо, – Елена Владимировна блаженно вытянула ноги. – Хотя тихая музыка нам не помешала бы. Как ты считаешь? – обернулась к Ане.

– Да, фоном, – поддержала та.

– Джаз? – спросила Елена.

– Супер. Особенно ранний свинг, – глаза Ани зажглись восторгом, – знаешь, моя тётя, мамина сестра, – джазовая пианистка.

– А ты?

– Нет, что ты. Я всего лишь любитель.

– Мне бы хотелось послушать, как ты играешь, пианист-любитель, – Елена оторвалась от телефона, посмотреть на Аню, и залюбовалась ею: порозовевшие щёки, сияющие глаза, губы подрагивают в смущённой улыбке…

Ане стало жарко от этого взгляда. Как будто разговор шёл о чём-то запретном и потому манящем.

– Хоть мне и медведь на ухо наступил, но я люблю танцевать, – рука в приглашающем жесте потянулась к Анне Николаевне.

– Я не очень хорошо танцую, – попробовала упираться та, вставая.

– Пожалуйста, – Елена улыбнулась и принялась кружиться вокруг Ани.

Та рассмеялась и присоединилась. Музыка замедлилась и полился чарующий голос Фицджеральд.

– Моя любимая баллада, – радость узнавания озарила Анино лицо.

Возбужденная алкоголем и общим танцем, она положила свои руки Елене на талию. Та не сопротивлялась, и они начали плавно покачиваться в такт музыке.

Елена закрыла глаза, наслаждаясь теплом нежных рук, замирая от удовольствия. Это было так правильно и так хорошо, что когда Аня её поцеловала, она ответила на поцелуй, прижимаясь к ней.

– Ты удивительная, – прошептала Аня, прервавшись.

Они продолжили неспешно двигаться в такт музыке. Лена молчала. Она никогда не целовалась ТАК с девушкой.

Ей нравилось ощущение близости, которое дарил им танец. Её волновало прикосновение Аниных рук на талии, которые так мягко покачивали её тело.

Елена потянула Аню к дивану. Разлила коньяк по бокалам.

Звонок домофона застал их врасплох.

– Пицца! – воскликнули обе.

Глава 7

Они сидели за кухонным столом, ели пиццу, пили уже вино, смотрели друг на друга и улыбались.

– У тебя здесь соус, – Елена протянула руку и аккуратно вытерла его пальцем с Аниной щеки. Потом поднесла палец ко рту и, улыбаясь, вызывающе его облизала.

Та покраснела, почувствовав вновь подступившее возбуждение.

– Извини, – Лена смутилась, – это выглядело… так сексуально, – выпалила она, посмотрев на Аню. – Я не смогла удержаться. Не могу понять, что со мной происходит, – она осушила бокал. – Я никогда раньше не думала о женщинах так. Да, мне нравится

смотреть на красивое женское тело, потому что это приятно глазу, – она улыбнулась. – Но на этом всё! Мне никогда не хотелось прикасаться к женщине, а уж целовать – это что-то из области фантастики! – её пальцы комкали салфетку. – Что со мной? Я становлюсь лесбиянкой?

– Честно, не знаю, как становятся лесбиянками, – Аня улыбнулась. – Мне кажется, с этим рождаются. Кто-то ещё в детстве уже знает, многие в юности прозревают, а некоторые лишь в зрелом возрасте начинают понимать, что предпочитают женщин, – она смело посмотрела в карие глаза, – а иные живут всю жизнь с мужчиной, так и не найдя в себе смелости…

– А ты как это поняла? – Лена смотрела на неё не мигая.

Голубые глаза метнулись прочь, чтобы не выдать желание, захватившее гостью целиком. До дрожи в коленях хотелось подойти к Елене, сидящей так близко, обнять, целовать… раздевая, ласкать её всю, довести до пика…

– Аня, я тебя обидела своим вопросом?

– Что? Нет. Всё хорошо, – заставила себя улыбнуться, – вспоминаю свой первый настоящий поцелуй.

Брови Елены Владимировны взлетели вверх. Она вся подалась вперёд:

– И как это было? – её рот приоткрылся.

– Студенческое общежитие. Праздновали «экватор». Выпили. Меня поцеловала девушка. По-настоящему поцеловала. И всё.

– И всё? – лицо Елены – гримаса недоверия.

– Да, и всё, – с улыбкой подтвердила Аня и добавила: – я хоть и была, как сейчас говорят, ботанкой, но с мальчиками уже целовалась.

– Не понимаю…

– Когда ты целуешься, – наступил Анин черёд теребить салфетку, – и хочешь, чтобы поцелуй поскорее закончился и… вдруг ты целуешься и… просто улетаешь. Извини, не получается у меня рассказать! – бумажный комочек упал на стол. – Это такое блаженство! Такой восторг! Есть только ты и она! – закончила с волнением, чувствуя, как накрывает возбуждение, грозя поглотить всю целиком.

– Чтобы поцелуй скорей закончился, – Елена пьяно хохотнула, – это обо мне. Как повинность… Чёрт! – залпом допила вино. Отставила бокал. Упёрлась локтями в столешницу. – Я ведь за Лёшку замуж вышла, потому что он не такой приставучий был. – Я себя фригидной считала, да и считаю, – добавила почти шёпотом. Лицо её раскраснелось: то ли от выпитого, то ли от признания. Тряхнула головой. – Но когда мы с тобой танцевали и ты меня поцеловала, – крылья её носа разошлись, задышала часто и шумно, – и я… Мне было неимоверно хорошо! – закончила с удивлением и восторгом.

Аня порывисто встала, подошла к Лене вплотную и, обхватив её лицо ладонями, поцеловала долгим поцелуем. Потом прошептала на ухо:

– Я хочу тебя, – провела кончиком языка вдоль уха вверх, потом вниз. Легонько прикусила зубами мочку.

Лена запрокинула голову. Закрыла глаза. Аня целовала шею, нежно захватывая кожу зубами…

– Что же ты со мной делаешь?! – выдохнула Елена. Ей казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Тяжесть внизу живота становилась невыносимой.

– Пойдём в спальню… – прошептала она.