Не моя девочка

Каретникова Ксения

— Что? — девушка резко оборачивается, на секунду наши взгляды встречаются, но Бэлла тут же глаза отводит. Куда-то за мое ухо смотрит.

— Говорю, с занятиями на сегодня все, — повторяю.

— Как скажешь.

— Домой отвезти?

— Да, — кивает Бэлла и снова к окну отворачивается.

Что-то ее беспокоит. Как-то резко она поменялась.

Блядь…

Могла она видеть нашу встречу с Валерьевичем?

Да не должна была. В машине же сидела. А мы с ним и не общались, шеф мне только флешку передал, причем очень быстро.

Минут

через десять у дома Бэллы торможу. Она прощается и из машины выходит. И здесь я замечаю между передними сиденьями телефон. Мой. Тот, второй, близнец моему основному. Из кармана, видимо, выпал.

Дожидаюсь, когда Бэлла в подъезд зайдёт и от дома отъезжаю. Но не далеко, замечаю парк и у его входа, под тенью деревьев останавливаюсь.

Беру телефон, вставляю в него флешку. Открываю запороленный документ и погружаюсь в чтение информации, которую спецы накапали.

Итак, Вишневская Изабелла Альбертовна. Дата рождения, город, прописка. Где училась, чем занималась: музыкой, иностранными языками. Школу девушка закончила и… все, информации больше нет. Ее родители Вишневский Альберт Александрович и Вишневская Оксана Сергеевна, в девичестве Рыжикова. Отец Изабеллы крупный бизнесмен. Семья жила в достатке. Семь лет назад родители погибли в аварии, судя по экспертизе там были неполадки с тормозами и считается, что аварию подстроили. То есть супружескую пару убили.

Шестнадцатилетнюю Изабеллу забрала к себе тетя, сестра матери, некая Рыжикова Алена Сергеевна. Через два года, Изабелла уходит из дома, до ее совершеннолетия оставалось пару месяцев. Через четыре дня тетка обращается в полицию. И вот уже пять лет девушка считается пропавшей без вести.

Я внимательно разглядываю несколько фотографий, прикрепленных к документу. Пять лет прошло, тогда девушка была подростком, могла и измениться. Но вот глаза. Их цвет. Изабелла — это Бэлла, у меня нет никаких в этом сомнений.

Далее идет дежурная информация про каждого родственника. В последние пару лет Алена Сергеевна, тетя девушки, нигде не работала. Как и ее гражданский муж. Почему племянница ушла из дома — не ясно. Так же не ясно как Бэлла оказалась в этом городе и как к Лейтовичу попала.

Дальше читаю. Про мать. Красный диплом получила, но не работала. Домохозяйка.

Потом самое длинное досье про отца. И кажется я подбираюсь к ответам на свои вопросы…

Но здесь у меня телефон звонит. Леха. Спрашивает закончили ли мы занятие и, узнав что да, вызывает на работу.

Суббота. Самый что ни на есть рабочий день в подобной отрасли. Вытаскиваю флешку, ломаю ее пополам. Все что на ней был я прочитал и, можно сказать, переписал на свой личный жёсткий диск, в моей голове находившийся. Выбрасываю флешку в ближайшей урне и еду на работу.

Леха меня на парковке встречает. Курит, по привычке предлагает мне, и вот мы уже вместе дымим.

— В понедельник хозяин возвращается, — говорит друг мой, — и ночью мы планируем бои в подвале устроить. А

у нас боец один слился, — Леша с усмешкой на меня смотрит и продолжает: — Ты как, поучаствовать не хочешь? Можно хороших бабок срубить.

Предложение настораживает. Я его, конечно, ожидал услышать. Но не так скоро.

— А кто слился? — старательно равнодушно интересуюсь.

— Митька. Тот что на днях с бойцом Саита дрался.

— А что с ним?

— В больничке валяется, прокапывается, — фыркает Леха. Фыркаю в ответ, предполагая от чего именно он прокапывается. — Ну так что, заменишь? Вано мне тут шепнул, что ты дерешься очень даже неплохо.

Выпускаю дым колечками и тихо произношу:

— У вас там, как я понял, большие ставки делают. И бои без правил проходят.

— Разное бывает, — усмехается Леха, — но ты не боись, хозяин своих просто так в обиду не даст.

Ключевая фраза здесь — "просто так". Тех, кто нужен и ценен прибалту он в обиду может и не даст. А тех, кто провинился и кого следует наказать, видимо, на мясо и пускают. Я в этом почти и не сомневался, уже догадался как именно пропадали парни Лейтовича.

— Я подумаю, — отвечаю я.

Докурив, мы в здание заходим.

Сегодня моя рабочая точка опять у барной стойки находится. А мне даже в радость. Смогу выступление Бэллы посмотреть. Мне, правда, нравится как она поет.

Как приезжает Бэлла не замечаю. В этот момент я, видимо, с парой подвыпивших мужиков разбираюсь, которые вздумали в туалете кулаками махать. Но вот появление певицы на сцене я не пропускаю.

Все смотрю на Бэллу и гипотезы в голове строю. Как, что, почему. От золотой молодёжи до сироты, живущей с безработным родственниками. А потом в любовницы хозяина соседнего города.

С ней, кстати, надо поговорить. Удобный момент поймать. Очень интересно как она отреагирует на то, что я знаю.

А вот Лейтович, знает ли он? И если знает, то… черт! Вспоминая то, что я прочёл про Альберта Вешневского — совсем тогда все по-другому выглядит!

Выступает Бэлла с музыкантами в два сета. Между ними перерыв минут тридцать. И когда Бэлла второй раз на сцену поднимается, понимаю, что девушка выпила. Нет, ее не шатает, она не запинается, в ноты попадает и голос не дрожит. По глазам ее вижу. И по чрезмерной жестикуляции.

— Ну как, все нормально? — материлизуется рядом Леша, какой-то слегка дерганный.

— Нормально. Был конфликт небольшой между гостями, уладил, — отчитываюсь я и все к другу приглядываюсь.

Твою же мать!

А друг-то мой под кайфом. Глаза стеклянные. Все носом шмыгает и нервно плечом дергает.

Не ожидал от друга детства такого.

Бэлла

Последняя нота. Последний аккорд.

Аплодисменты.

Поклон.

Люблю петь, но эту часть своего выступления люблю не меньше.

А еще приятно, когда цветы дарят.