Не мир принес
Шрифт:
— Конечно, остальную разную шваль, что осталась там, на базе в лужах крови, вы в расчет не берете.
— Полноте вам, господин майор, играя в большие игры о шестерках не думают.
— Да? Но это когда играешь в дурака. А вам известно, что четыре шестерки — это уже каре, и оно легко бьет даже трех тузов?
— Действительно, хорошее замечание, надо запомнить. Значит, вы играете в покер, майор Васинцов, тогда вам известно, что самая сильная карта в покере — джокер.
— Разумеется.
— Вот, предлагаю об этом и поговорить, нежели предаваться словопрениям. Как вы насчет серьезной
— Для начала неплохо бы узнать, с кем именно я буду вести «серьезную беседу».
— Резонно. Зовите меня Петром. Как любимого апостола Христа, что трижды отрекался от Спасителя, несмотря на то что тот сулил ему место по правую руку от трона и тепленькую должность привратника у небесных врат. И если верить вашим попам, место это получил.
— Если верить Марку, любимым апостолом Христа был не Петр, а ученик, чье имя в Евангелиях не упоминается…
— Действительно? Тринадцатый апостол? Что-то слышал про это. Надо перечесть на досуге. Но вернемся к нашим баранам. Как вы уже поняли, я — так называемый зверь, и все, кого вы здесь можете увидеть, — тоже звери. Так вы нас окрестили. Хотя сами себя мы зовем несколько иначе. Как вам нравится название «продвинутые»? Но мы не в обиде, на наш взгляд, гораздо лучше иметь проблемы с ежедневным бритьем, нежели пускать слюни и сопли во время торков.
— Интересная система оценки ценностей, впервые с подобной сталкиваюсь.
— Очень зря, вам бы не мешало просто поговорить с кем-нибудь из наших там, в институте, вместо того чтобы ломать им кости своими дубинками и поджаривать электрошоком.
— Прошу прощения, болтать — не моя специализация.
— Ну да, работа такая, — сказал зверь голосом волка из известного мультика.
— Вот именно, моя работа — беречь покой людей от подобных вам зверей. Мне почему-то не нравится, когда людей убивают, и моему начальству тоже…
— Людей? О Господи, он говорит о людях! Он еще ничего не понял! О каких людях ты говоришь, гриф-стервятник? О той массе ублюдков, что воют перед церквями на коленях, когда сверху торкнет? О той толпе, что очень скоро и вовсе превратится в стадо баранов? Ты что, прикидываешься или на самом деле до сих пор вас начальство за дураков держит? Нас от силы десять процентов от общей массы, тех, кто способен на что-то. Половина из этих десяти — мы, желающие жить свободно, вторая половина вы — жить нам не дающая. Скажи, майор, тебе нравится нажимать на курок, когда ты видишь в прицеле силуэт зверя? Ну скажи, нравится ведь, — и зверь ощерился, показав крупные клыки.
— А зубки-то вы регулярно подтачиваете, — улыбнулся Васинцов, — не очень приятная, должно быть, процедура. Ненавижу эту стоматологию. Я как-то коронки ставил, так когда мне зуб обтачивали, я чуть не сблевал от запаха паленой кости. Давайте на самом деле закончим болтать и вы скажете, что вам от меня надо?
— Интересный вы тип, господин Васинцов. Сидите привязанный к креслу и грубите. Ладно, скажу, нам нужна одна девочка из приюта, набитого этими чертовыми сиротами. Не прикидывайтесь удивленным, вы знаете, о ком я говорю. Хорошо представляя, с кем имею дело, гарантирую, что ей не будет причинено никакого вреда! Нам нужна только информация, которой она располагает, точнее, источник этой информации.
— Так уж и без труда…
— А вот представьте себе. Мы взяли бы ее без шума и без крика, так же, как взяли вас — спецназовского командира…
Васинцов открыл было рот, но не нашелся, что ответить.
— Молчите? Правильно делаете. Все это тайное бегство из Подмосковья, вся эта ваша охрана — детские игры, вы даже не представляете, в какие игры ввязались.
— О Господи! — настала очередь взмолиться Васинцову. — Кто бы знал, сколько раз я уже слышал эту фразу. И кто ее говорит, жулик средней руки, промышлявший взломами складов на бывшей овощной базе и оставляющий за собой кучи фантиков от сосучек.
Зверь рыкнул и щелкнул челюстью.
— Ну вот, уже теряете самообладание, — продолжил Васинцов, — знаете, что я вам скажу, бросьте эту затею, воевать с детьми — даже для зверей это уже слишком.
— Я не собираюсь воевать с детьми, мне надо только выяснить, что привиделось этой чертовой девке. Вам ясно, майор Васинцов? И если вы хотите выйти отсюда живым…
— Хочу, конечно! Вам что, надо узнать, что видела во сне Людмила Коротких? И всего-то? И стоило ради этого стреляться в меня дорогим снотворным и тащить сюда? Господин Петр батькович, а что, нынешние звери, или, как вы сами называете — «продвинутые», не знакомы с компьютерной техникой?
Зверь нахмурился:
— В каком смысле?
— А в таком, что я вижу у вас на тумбочке довольно крутой ноутбук.
— И что же?
— А то, что если вы освободите мне руки и допустите меня до Интернета, то я с удовольствием могу вам все это продемонстрировать, именно то, что вас так сильно интересует.
Зверь коротко рыкнул, почти мгновенно в дверях номера показался высокий мускулистый парень. Зверь снова рыкнул и кивнул в сторону тумбочки. Парень кивнул, включил компьютер и довольно бойко защелкал пальцами по клавишам. Через пару минут они были в Сети, Васинцов четко, по буквам назвал электронный адрес, а еще через несколько минут на экране высветилась картинка…
Худенькая светленькая девочка в коротком светлом платьице сидела на диване и испуганно смотрела в камеру. Голос за кадром прокашлялся:
— Это российская школьница Людмила Коротких. Ей пять лет, она сирота, воспитывается в приюте Сергиевой Пустыни под Москвой. Двадцать второго июля сего года девочка видела вещий сон. Людочка, расскажи, что ты видела во сне?
Девочка продолжала смотреть прямо в экран:
— Люда, не бойся, расскажи нам про свой сон.
Девочка опустила глазки, нерешительно затеребила краешек платьица:
— Мне приснился ангел, он был большой, белый и красивый, он светился весь. Он сказал мне, что миру и всем людям Земли угрожает большая опасность, что плохие люди задумали уничтожить мир и для этого собирают много денег. Они хотят купить очень мощное оружие и уже нашли продавцов. Деньги им дают разные плохие люди через счета корпорации «Гнашевич кор-по-рейшн», а уничтожить мир решили террористы из секты «Судного дня». Они получают деньги через Первый коммерческий банк, главный счет в у них в женевском банке «Олива — Е551АВ2452207».