(Не)люди

Сидоренко Елена

— Все нормально, — однажды сказал он Второй, которая под предлогом "принести воды" в шестой раз за день заехала в его комнату. — Я в порядке. Ты лучше скажи, как там Пятая?

— Честно? Плохо... Мы не можем ее разблокировать. Корпус уже собрали, благо, были запчасти, а вот добраться до ее сознания...

Оза удивило, что Вторая, больше, чем кто-либо из Эмм, считавшая себя машиной, сказала "сознание", и парень, вскочив со стула, развернул дроида к себе спиной и начал выталкивать ее из комнаты, прыгая на одной ноге. Эмма послушно поехала, позволяя Озу за себя держаться. Что-то серьезное с Пятой. Эмма-02, отбросившая привычную маску ребячества, насторожила Оза.

Он и до этого порывался протиснуться с гипсом

в прицеп, чтобы увидеть Пятую, но ни разу не смог выйти дальше порога комнаты. Слишком узкие коридоры — пересечь их в его состоянии, опираясь на костыли, не представлялось возможным. А прыгать на одной ноге, держась за стены, парень не рискнул, понимая, что если он хоть немного повредит левую ногу, ее точно придется ампутировать. Но теперь, держась за Вторую, он не вспоминал обо всем этом.

Эмма думала, что когда Оз увидит Пятую, он как минимум растеряется. А то и вовсе сползет по стене и, вытянув больную ногу, обнимет вторую. Но Оз спокойно пропрыгал к располовиненной Эмме-05, которая, обмотанная проводами, без платформы стояла на странной тумбе, и коснулся ее лица, тихонько улыбнувшись. Корпус Пятой будто бы отдавал теплом.

— Что мешает ей проснуться, Первая? — спросил он в никуда, но ответа не последовало. Вторая на вопросительный взгляд парня пожала плечами, а потом указала на потолок.

— Она все ресурсы задействовала на твою комнату и ремонт... — дроид не договорила: корпус Пятой дернулся, свет на мгновение погас, но уже через секунду все пришло в норму. Из динамиков раздался голос Первой, звучащий почему-то устало:

— Странно. Опять отказ в доступе! Команда почему-то не работает. Извне до нее не достучаться.

И тут Оза осенило. В голове отчетливо прозвучал голос Смотрителя, который обращался к маленькому Озу, что прождал старика возле закрытой лаборатории несколько часов, изрядно покалечив замок в попытках его разблокировать.

"Закрытую дверь не всегда можно открыть силой. Иногда достаточно позвать того, кто находится за ней. Громко, отчетливо, так, чтобы тебя услышали".

— Понятно... — Оз сел на придвинутый Второй стул и наклонился к заблокированному дроиду, обхватив его лицо руками. Он заглянул в закрытые стальными веками глаза Пятой и тихо позвал: — Эмма-05? Проснись, Эмма!

Но ничего не произошло даже спустя минуту гробовой тишины. Вторая, замершая в ожидании, разочарованно застонала, но Оз не обратил на нее внимания.

— Как нужно позвать Эмму? Что нужно сказать, чтобы она услышала мои слова? — пробормотал он, явно не ожидая ответа. Вторая ощутила непреодолимое желание отключить модуль. Оз, шумно отодвинув стул, встал и вытянул вперед больную ногу, чтобы не ударить ее о пол при прыжке и, вдохнув побольше воздуха, выпалил:

— Эмма, ты мне нужна!

Тут же раздался щелчок. Что-то внутри Эммы-05 запищало, и ее глаза открылись, постепенно загораясь. Оз впервые видел разблокировку дроида, и это зрелище его даже чем-то разочаровало — он всегда воображал что-то особенное. Вопрос Пятой о том, где она, прозвучал несколько неуверенно и боязно. Зато возглас, что Оз жив, когда она повернула голову, получился искренне радостным. Парень усмехнулся и, развернувшись на одной ноге, плюхнулся обратно на стул, улыбаясь во весь рот и протягивая руку Пятой. А когда она неуверенно пожала его ладонь, парень шмыгнул носом, закрывая заслезившиеся глаза.

— Доброе утро, Эмма... 

Интермедия. Родные (не)люди

[Оглавление]

В день двенадцатилетия Куда случился потрясающий подарок: их с Хельгой выписали из больницы, объявив, что лечения ни ему, ни матери больше не требуется. Мальчик искренне обрадовался этой новости и на минуту стал в чем-то похож на вечно непоседливую Нину, но, увидев, как помрачнела его мать, поумерил пыл.

Хельга поначалу

тоже обрадовалась, но быстро поняла: они с Кудом оказались в тупике. Некуда возвращаться, негде прятать сына — женщина прекрасно понимала, что дом, в котором она прожила столько лет, больше не сможет оставаться их убежищем. Да и с работы ее уволили... И никто им не поможет — Джонатан, объявившийся спустя столько времени молчания, исчез сразу после того, как привез Куда, а потом вещи, и рассчитывать на третье его появление Хельга даже не пыталась. Он и так сделал для них столько, что по гроб жизни не расплатиться. Женщина знала, что теперь, после курса в лечебнице, она может обойтись и без дорогих медикаментов, но легче ей от этого не было. Она осталась совершенно одна. С ребенком, которого преследуют, без крыши над головой и работы, без близких людей и надежды. В душу начали закрадываться предательские мысли отправить Куда в Юсту.

— Мам, что происходит? — спросил мальчик, не выдержав тягостного молчания — ему с каждой минутой становилось все более и более жутко. Хельга бесполезно складывала и перекладывала их вещи и больничное постельное белье. И сама была белее белья. Плечи опускались ниже, глаза гасли, а сама мать все больше сутулилась. Женщина, услышав обеспокоенный голос Куда, вздохнула и, нахмурившись, бросила, что его это не касается. Скорее по привычке, чем осознанно.

— Но я хочу знать, — не отступал он. Даже когда рухнул на спину от удара по лицу, Куд просто вытер разбитую губу о плечо и поднялся, вновь повторив свой вопрос. Будто не почувствовал боли, будто бы его вообще ничто не могло вывести из равновесия. И Хельга опять увидела в нем тот самый стержень, которого недоставало ей.

"Никакой Юсты", — подумала она и, протянув Куду руки, чтобы он подошел ближе, усадила его спиной к себе, начав расчесывать спутанные волосы. Ему всего одиннадцать... Но он сможет понять — Хельга была уверена в этом. Ее голос прозвучал глухо и обреченно:

— Некуда нам возвращаться... У меня нет ни работы, ни надежного дома, ни денег. Ни друзей, родственников или связей.

— А как же бабушка с дедушкой? Родители папы?

Хельга усмехнулась. Бабушка и дедушка, надо же, он еще их помнит, хотя видел всего один раз. Но тут же в голове прокрутился последний разговор с ними — с тех пор она в черном списке их телефонов. И их двери для Куда навсегда закрыты. В отличие от Тимма, эти люди были похожи на нее: они сделали вид, что у них нет внука.

— Они не примут нас, — уклончиво ответила женщина. — Плохой вариант.

Куд расстроился и пробормотал, что все это очень глупо и не вовремя. Они еще долго молчали, думая о том, что делать дальше. Куд предложил поселиться в домике на море, Хельга ответила, что это опасно. Женщина предложила попробовать связаться с Ивэй и попросить ключи от ее квартиры. Куд радостно согласился и ляпнул, что тогда маме можно будет устроиться работать в Юсту. Хельга тут же мысленно вычеркнула вариант с Ивэй.

Эта игра в угадайку подняла настроение обоим: Хельга и Куд смеялись друг над другом и выдавали совсем уж немыслимые варианты наподобие выступления в цирке — мальчик даже продемонстрировал свои умения сгибаться в самые немыслимые позы. Хельга была почти счастлива. Куд окончательно расслабился и стал чуть живее. Время, когда они должны покинуть больницу, неумолимо приближалось, а они так и не решили, что делать дальше.

— А что, если мы поедем к твоим родителям, мама? — простодушно спросил уже одетый мальчик, усаживаясь на голый матрац. Хельга, застегивая куртку, дернулась и опустила голову: она до последнего надеялась, что Куд этого не спросит. Специально же уводила тему от семьи. Мальчик сразу уловил вернувшееся угнетение и прикусил язык, но больше ничего не спрашивал. Хельга, втянув в себя воздух, будто успокаиваясь, с металлом в голосе сказала, что у нее нет родителей.