(Не)люди
Шрифт:
Нина, Куд и Юко явно испытали разные ощущения от поездки, однако по возвращении их мысли занимало то же, что и мысли всех, кто вернулся и встретил вернувшихся. Не озвученное, но ясное и очевидное: страх перед старостью. Неизбежное увядание и смерть людей, когда как не-люди будто и не взрослели. Они лишь достигли пика роста и развития, и время замедлило свой ход в несколько раз. Нина, которой на днях должно было исполниться двадцать восемь лет, выглядела совсем как Нина семнадцатилетняя. Различие лишь в тяжести в глазах и длине волос, в которых еще очень нескоро появится седина. Для нее то, как быстро летит время, как неизбежно и незаметно, оказывается, стареют близкие люди, стало ударом, который она едва выдержала. Куд, когда встретился с ней в аэропорте, долго успокаивал девушку,
Юко и Куд по дороге домой пристально рассматривали Ивэй и Джонатана совсем непривычным для Ферретов взглядом: изучающим, внимательным к малейшим деталям. Нина ехала с закрытыми глазами, не желая видеть ничего вокруг. Не желая признавать, что ее родители стареют. Только теперь она поняла, что и они тоже. Теперь она стала бояться еще больше.
Праздник сошел на нет сам собой. Даже Немо уловил общее настроение и не привлекал к себе лишнего внимания, став таким же угрюмым, как опекун. Не-люди, вернувшись домой, тихо разбрелись по своим углам: Куд и Немо в маленькую комнату, где больше не было огромного количества книг, лишь один стеллаж с нужными справочниками и мягкий уголок для ребенка. Юко и Нина — к себе, каждый за свою ширму. Ивэй просто оставила на столе торт, и они вместе с Джонатаном исчезли, тихо прикрыв за собой двери. И черные машины расползлись по парковкам, а Юсту накрыло молчание. Тяжелое, тягучее и полное совсем не оптимистичных мыслей.
С тех пор тема возраста стала во многих домах табу. В отдел Ивэй пришло несколько новичков, которые отныне не могли оставаться в стороне от большой мечты, ставшей для многих целью жизни, а в отделе Куда и Юко все без исключения с двойным усердием принялись за разработки и исследования. Даже ученики перестали валять дурака и взялись за ум, а наставники прекратили давать им поблажки. Все отделы, вся Юста поставила себе цель закончить все за десять лет. Куд с Юко поклялись, что добьются того, чтобы Ивэй стала первой в списке ученых, которые получат "вечную жизнь".
* * *
Через шесть лет они получили первые результаты: вживленный в мозг человека чип, который давал способность подключиться к компьютеру. Он преобразовывал мозговые импульсы в частоты, которые считывала и обрабатывала техника, создавая имитацию образа мыслей и поведения подключенного человека. Однако до полной имитации было еще далеко. Кроме чипа, необходимо создание достаточно мощного оборудования, способного вместить в себя записанные личность, воспоминания и знания людей. Искусственный мозг, по возможностям сопоставимый с человеческим. И совет директоров Юсты, куда входили и люди, и отличившиеся теми или иными успехами не-люди со всех отделов и направлений, выбрал того, кому доверить это дело. Того, кто сможет совершить чудо, — Юко Фальбейна.
Однажды в отдел, где работали Юко и Куд, нагрянул один из директоров Юсты и напугал своим прибытием очень многих. Мужчина пришел лично и с необычной просьбой: он хотел увидеть "Юго". Программу искусственного интеллекта, которую карлик довел до совершенства и сумел вместить в маленький носитель, по мощности превосходящий лабораторную компьютерную станцию.
— Откуда вы про него знаете? — Юко сразу не понравилась просьба директора. А еще больше не понравилось то, что про "Юго" кому-то известно. Это его и только его сокровище. Мужчина обвел взглядом застывших в ожидании работников и нашел глазами бывшего учителя карлика, который почему-то сделал шаг назад, и Юко все понял. Конечно, кто же, как не он. Именно старик помогал ему с расчетами. Узкоглазый гений по имени Фанг, который обещал молчать.
Его отказ был однозначным и безапелляционным, и сколько бы директор ни уговаривал, какие бы суммы ни называл, какими последствиями ни запугивал, — Юко был непоколебимым. Он даже был готов уехать из Юсты на север, к отцу, но открывать кому-либо брастру...
— Эй, — Куд, прислушивавшийся к разговору, положил ему ладонь на макушку, остужая голову. — Что вам нужно? Просто посмотреть его — это ведь не настоящая причина.
Куд запаниковал: именно в то время, когда, казалось, все наладилось и дела пошли хорошо, Юко хочет выкинуть подобный фокус. И мужчина-директор,
— Угощайтесь, — мужчина, представившийся Адамом, доброжелательно улыбнулся и придвинул не-людям поднос с кофе и фирменными пончиками, которые тоннами любили есть Нина и Немо и на которые часто с завистью поглядывал Куд. — Не смотрите на меня так, пожалуйста, Юко. Мои намерения чисты и адекватны. Позволите объясниться?
Юко вместо ответа потянулся за пончиком и, откинувшись на спинку дивана, принял безразличный вид, показывая, что готов выслушать. Адам, оказавшийся совсем не таким директором, каких себе рисовали в воображении многие жители Юсты, с аппетитом уплетал обед и не обращал внимания на любопытную кучу народа вокруг. Он рассказывал, что после того, как корпорация столкнулась с проблемой подходящего носителя, они начали искать того, кто сможет ее решить. Старик Фанг предложил Юко, туманно намекнув, что у этого не-человека, кроме таланта, есть еще и опыт. Адам сказал, что хочет познакомиться с "Юго" и убедиться, что Юко действительно может сделать то самое чудо, которое сейчас так необходимо им всем. Искусственный мозг с программой-платформой, на которую будет записана точная копия человека. И карлик, все еще настроенный крайне недоброжелательно, вскоре поверил и сдался. Согласился и сказал, что принесет "Юго" на следующий день.
И уже через неделю они с Кудом и еще шестеро разработчиков, среди которых был лишь один человек, приступили к новому проекту. Юко, ставший первым начальником лаборатории моложе тридцати пяти лет, получил в свое распоряжение оборудование и тех, которые ради этой идеи готовы были подчиниться ему беспрекословно. Новый проект он назвал "Эмма". И сколько бы ни убеждал Нину и Куда, которые стали над ним посмеиваться, что ему просто нравится это имя, те понимали, что на самом деле это не так. Просто назвать проект "Эммет" было слишком странно и по-детски, а Юко уже не мог себе такого позволить — в тридцать один год следовало создавать впечатление солидного ученого, пусть даже он выглядел едва ли не подростком. С тех пор дела пошли в гору. Юко получил новую квартиру — соседнюю на площадке, где жил, — и устроил там серверную, перенеся несколько станций с лаборатории. Для непрерывной работы и дома тоже. Нина ругалась, что он убивает себя, но спустя некоторое время перестала: на ее недовольство все равно никто не обращал внимания — Куд и Юко ушли в работу с головой.
Жизнь в доме, откуда исчезли календари, потекла будто ускоренно. Никто не успел оглянуться, как Немо исполнилось десять лет. Молчаливый угрюмый ребенок, вдруг ставший даже выше Куда, самого высокого из троих друзей, внезапно повзрослел и перестал быть малышом. Научился говорить и даже с горем пополам читать — Куд нещадно лупил его за малейшее проявление лени и нежелания учиться. А к тринадцати годам, когда не-людям пора было задуматься о дальнейшей жизни, Немо начал проявлять склонность к садоводству. Куд, потакавший всем начинаниям ребенка и принимавший любые его увлечения и хобби, щедро выделил балкон для экспериментов и свою месячную зарплату на необходимые покупки. Вскоре в доме начали появляться цветы и маленькие декоративные деревья, а жители тесной квартиры, видя сутулого долговязого Немо, угрюмо застывшего с ножницами или лейкой в каком-нибудь углу, перестали шарахаться.
Не-люди не старели. Годы шли, а они будто застыли во времени. О том, что оно все же есть и даже идет, пусть и отдельно от них, говорило взросление Немо, старение взрослых и события, немного, но менявшие привычную жизнь в ту или иную сторону. В тридцать пять Нина осталась без работы: дом брошенных детей и детский сад закрыли. В Юсте просто кончились дети, и Нина стала давать подросткам и взрослым уроки музыки. Хоть все и были поглощены работой, а занятия для души никто не запрещал и не отменял. Молодая женщина не-человек снова вернулась в детство, когда они с Саарой сидели за пианино и учили аккорды. Только теперь Нина, почти позабывшая когда-то любимое занятие, стала наставником и ругалась на кого-то, кто путал тонику и субдоминанту.