(Не)любовь
Шрифт:
— Милый, поедем, пожалуйста, у нас были планы, — тарахтит Кристина уже рядом, а я чувствую, как нервы сдают. Бля, ну что ж все так вовремя!
— Ты не видишь, что она плачет? — психую. Потому что урод сбежал, потому что Даша в истерике, потому что Кристина хуже мухи назойливой. Как будто я сильно рад променять секс на вопли, но делать-то что? Бросить не могу уже, сам вписался помочь.
— Кто это вообще? Отцепи её и поехали, я белье новое надела… — Крис губу закусывает и волосы на палец наматывает, а мне смешно сильнее, чем сексуально. Ну серьёзно? Белье? Как будто я собирался смотреть на белье… Девчонки вечно
— Крис, сядь в машину, — злюсь. Рыжая вообще как будто не с нами, все рыдает и рыдает, это жесть какая-то. У меня уже голова пухнет от этих женщин, честное слово!
— Лёша, брось её, и поехали!
К чему эти сцены ревности? На основе чего вообще? Меня от злости за это подбрасывает. У меня в руках рыжая рыдает, её чуть маньяк не схватил, а эта отношения выяснять лезет. Песня просто! Я бы их двоих с удовольствием тут бросил и домой свалил, только Рапунцель все не отцепляется никак.
— Кристина, мать твою, — рычу, глядя на нее, и продолжаю по инерции уже Дашу гладить. Вдруг поможет всё-таки? Ну, мало ли.
— Я вызываю такси и уезжаю, — обижается Кристина, доставая телефон. Шантажирует. Чтобы я прямо сейчас её за ручку взял и трахаться домой потащил. Только мне уже не хочется ничего. Особенно после сцены этой. Она ж явно не отвалит, если я сейчас Дашу брошу и с ней уйду. А я не хочу отношений. С ней — там более.
— Проваливай, — отвечаю беззлобно, и отворачиваюсь от Кристины. Нет, а что она хотела? Стук каблуков отдаляется, через минуту слышу, как подъезжает такси. Тут таксопарк рядом, быстро работают. — Так, а с тобой всё-таки надо делать что-то, — говорю уже Даше, и пытаюсь её от себя оторвать. Нифига. Намертво вообще, как суперклеем. Испугалась она прилично, истерика сильная. А кто все пары по психологии пропускал? Все верно, Захаров Алексей Владимирович.
Обхватываю руками голову Даши, отрывая от себя хотя бы эту часть тела, и чуть приподнимаю, чтобы в глаза смотреть. А они у нее открыты, вроде, но она вообще ничего не видит перед собой. Дышит с трудом сквозь всхлипы, веки красные, опухшие. Пожалеть ее хочется, как ребенка укачать и чаем напоить. Наверное, так и сделаю, когда успокоится. Не вариант её одну оставлять сейчас, вечер все равно сорвался.
— Рапунцель, смотри на меня, — говорю громко и четко, пытаясь поймать внимание, — смотри в глаза! Всё в порядке, рядом никого, только я, ты слышишь меня? Даша, мать твою!
Не слышит. По лицу вижу, что не слышит и не понимает. Из такой истерики выбраться сложно, но выбираться надо, иначе скорую вызывать придется.
— Надеюсь, рыжая, ты не убьешь меня за это, — бубню, и наклоняясь, прижимаясь к ледяным и солёным от слёз губам. Кажется, на какой-то паре я всё-таки был, там говорили, что нужно шокировать человека сильнее, чем он уже шокирован. Ничего лучше я не придумал, чем поцеловать.
Первые секунд пять Даша все ещё дрожит и всхлипывает, а потом начинает оживать потихоньку. Сработало! Целую мягко, чтобы не напугать ещё сильнее, в психушку загнать её поцелуем тоже не хочется. Целую в медицинских целях, такое со мной впервые, не думаю о губах, ни о чем не думаю кроме того,
И отвечает на поцелуй.
Начинает губами в такт моим двигать, и руки по спине чуть выше тянет, обнимая уже за плечи.
Неплохой бонус, я не отказываюсь. Дурак я что-ли, отказываться?
Секунд десять мы целуемся нежно, и когда только начинаю думать о том, какие у нее мягкие губы, она отстраняется, отпускает меня, делает шаг назад и смотрит на меня со смесью ужаса и растерянности. Нет, ну извините, зато успокоилась же!
— Чудовище, — вдруг говорит, как будто вообще только поняла, кто стоит перед ней. Да, вштырило её, конечно. — Прости, пожалуйста. Я так испугалась… — дрожит бестолковка, а слёзы опять на глазах появляются. Но уже не истерические. Обычные, от страха, от грусти.
— Иди сюда, горе ты, — снова тяну на себя её и обнимаю уже нормально. Ну вот и что делать с ней? Ну ребенок, непослушный ребёнок! — Ты какого чёрта на улицу ночью выперлась, Рапунцель? Приключений на задницу твою мало, да? Ещё захотелось?
— Ты ругаешься, как мой папа, — ворчит рыжая мне в грудь.
— А я и по жопе дать могу, как папа. Какого хрена, я спрашиваю? А если бы я не успел?! Голова где твоя?
— Я из окна щеночка увидела, — всхлипывает дуралейка. Щеночка, блядь, она увидела, — его пацаны какие-то обижали, мне жалко стало, ну я и подумала, что я же быстро, у подъезда, ничего не случится! Вышла, пацаны убежали сразу, а малыша нет. В телефоне фонарик искала, когда ты крикнул, сенсор заел, хотела спасти его…
— А себя ты спасти не хотела?
Злюсь на неё, аж зубы скрипят. Вот как не ругаться? Дура мелкая. Щеночка она увидела. Сама говорит, что маньяк бегает, а она щеночка. У меня даже ни одной цензурной мысли на этот пиздец не находится.
Как в издевательство надо мной и моими нервами рядом начинает кто-то громко скулить. Даша тут же отлипает от меня, на корточки усаживается и на руки это безобразие берет, к сердцу прижимает, причитает что-то.
— Живой, малыш, нашёлся, хороший такой!
И чё хорошего? Ну пёс, как пёс. Грязный, хвост трубой. Мелкий совсем. Дрожит, точно как рыжая.
Она встаёт на руках с ним и показывает мне, хвастается как будто. И на губах улыбка, как будто не она мне тут двадцать минут рубашку соплями мазала и всех соседей своими воплями будила. А что хвататься-то? Она из-за чудища этого чуть сама в лапы другого чудища не попала, а я радоваться ему должен?
— Лёш, я… — первый раз, кажется, она меня по имени называет, я даже хмурюсь от внезапности. — Я плакала, конечно, но слышала кое-что… я тебе вечер обломала, да? Прости пожалуйста, мне сейчас очень-очень сильно стыдно. Очень приочень.
— Ой, да ну её, — отмахиваюсь. На самом деле к лучшему, что не сложилось с ней. Меньше мозг выносить будет.
Меня радует, что Даша расслабляется. Я не знаю, моя компания на неё действует так, или что, но ей заметно не страшно больше. По крайней мере сейчас.
— Мне честно стыдно, — говорит, поглаживая шавку. А та пригрелась, как будто они сто лет знакомы. Спасли ее, она сразу доверилась. Удивительное животное.
— Ну, будешь тогда за неё отрабатывать, — говорю, замечая, как рыжая краснеет и глаза округляет. Ой дура… — Еда у тебя есть? Я жрать хочу, пиздец просто…