(Не) люби меня

Лакомка Ната

— Мама! — завопил принц, багровея и брызгая слюной. — Какой монастырь?! Ты — единственная и великая королева!

— Прости, но этот вопрос решаем только я и твой отец, — сказала она твердо. — Он полностью поддержал мое решение.

— Поддержал? — принц посмотрел на отца. — Вы согласны упрятать мою мать в монастырь? Из-за чего? — он перевел взгляд на меня, и лицо его исказилось от ненависти.

— Это решение твоей матери, — сказал король совершенно спокойно. — Я поддержал его, и уже выбрал новую королеву. Скоро все — и ты в том числе, присягнут

ей на верность, поцеловав руку и подол платья.

Я сидела, боясь шелохнуться. По скатерти расползалось пятно соуса от упавшего кусочка, но я не смела его поднять.

Принц побледнел так же мгновенно, как и покраснел до этого, а потом бросил вилку наотмашь, попав по блюду с бекасами, и выбежал из зала.

Придворные замерли, и в трапезной комнате повисла гробовая тишина.

Король положил себе на тарелку еще ветчины и спросил у меня:

— Почему не ешь? Может, хочешь чего-нибудь другого? Приказать принести рыбу или кашу?

Я отрицательно покачала головой и взялась за вилку, словно во сне. Королева предложила мне блюдце с крохотными тартинками, и я невнятно поблагодарив, взяла одну и даже положила ее в рот, но не почувствовала вкуса, пока жевала, а чтобы проглотить крохотный кусочек хлеба, намазанный нежнейшим паштетом, мне пришлось приложить усилие и запить все апельсиновой водой.

Завтрак закончился в молчании, после чего король удалился, а следом за ним потянулись придворные из его свиты.

— Наверное, хотите со мной поговорить? — шепнула мне королева, аккуратно складывая салфетку. — Приходите ко мне в комнату, через четверть часа.

Я поклонилась, предоставив ей выйти из комнаты первой, а потом пошла к выходу и сама. Взгляды придворных ползали по моему лицу, как жирные мухи, проходя мимо благородных дам, я слышала шепоток за спиной, но не оглянулась. То, что произошло сейчас, было чем-то невероятным, чем-то страшным. Развод в королевской семье?! Да это все равно, что землетрясение обрушит королевский замок! Это скандал, это настоящее бедствие, и едва ли королеве позволят тихо уйти в монастырь. Но ее ли это решение?.

Королева ждала меня, и едва я появилась на пороге ее комнаты, отправила служанок вон одним движением руки. Камеристки прошли мимо меня, не поклонившись и даже не взглянув в мою сторону.

— Не обращайте внимания, — сказала королева, указывая на стул рядом с собой.

Сама она сидела в кресле, возле жаровни, и ароматный дымок, поднимавшийся с углей, окутывал ее, подобно фимиаму, окутывающему статую богини. — Конечно, сейчас они злятся, но со временем успокоятся. Они все присягнут вам на верность и будут служить своей новой королеве с усердием.

— О чем вы? — выговорила я с трудом, не спеша садиться. — Какой развод? Какой монастырь?

— Как я уже сказала, все решено, — королева даже засмеялась. — Не волнуйтесь, я не собираюсь принимать постриг Просто буду жить где-нибудь на природе, в келье с видом на горы или реку… Возможно, мы даже еще увидимся, если вы пригласите меня в замок на новогодние праздники или турнир, — она помолчала,

разглядывая свои руки, лежащие на коленях, и добавила другим голосом — чуть усталым, будничным, без ложной радости. — Не грустите обо мне, метресса. Я была одной из тех, кто склонил вас ко греху. Теперь мне надлежит исправить мое преступление, и будет справедливо, если я уступлю вам место рядом с Дидье и корону. Вам больше подходит роль королевы. Если родятся дети, я надеюсь, что ваш сын примет на себя бремя королевской власти, а не Дреймонд.

— Вряд ли он будет этому рад, — сказала я коротко.

— Он поймет и смирится, — ответила она. — Я все решила. Я обязана загладить свою вину перед вами.

— Начнем с того, что это не ваша вина, — я отошла к окну, повернувшись к ней спиной и глядя на беседку и заросли жимолости. — Главный виновник того, что случилось — ваш муж. Но он, по-моему, не собирается уходить в монастырь.

— У него обязательства перед страной, — сказала королева. — Он не волен распоряжаться своей жизнью.

— Значит, вопрос о разводе был решен неделю назад? — спросила я.

— Да, — подтвердила она. — Вчера он сообщил мне, что пришло письмо от Понтифика, что прошение поступило в Священный Совет и будет рассмотрено в ближайшее время. Я не сомневаюсь, что оно будет удовлетворено.

— Великий Понтифик согласится развести королевскую чету без веских оснований?

Она встала и подошла ко мне, положив руку мне на плечо.

— Поверьте мне, прошение будет удовлетворено. Королю нужны законные сыновья — много сыновей, чтобы поддержать династию. Один принц — это опасно. Никто не знает, что может случиться завтра. Дидье и так был слишком добр ко мне, а ведь я не смогла родить хотя бы еще одного ребенка, хотя бы девочку. Поэтому все к лучшему. Не терзайтесь и не вините себя.

— Он невероятно добр! — сказала я с горькой насмешкой. — Просто решил поменять одну женщину на другую! Но я-то не давала ему согласия!

— Дадите, — сказала она, пожав плечами. — Дитя мое, королям не отказывают. Мне казалось, вы это уже поняли. Но все складывается для вас к лучшему. Теперь вы станете законной женой, будете находиться под защитой мужчины, который любит вас, боготворит. К тому же, этот мужчина еще и король. Разве не об этом мечтает каждая девушка?

— Вы забыли, что я не девушка, — я вежливо, но непреклонно освободилась из-под ее руки. — И я замужем.

— Устроить ваш развод гораздо легче, чем мой, — тихо рассмеялась она. — Всё, не терзайтесь… Прошу вас. Все к лучшему, все к лучшему… — в голосе ее прозвучали странные нотки, и я испугано оглянулась.

Так и есть!

Королева плакала.

Плакала тихо, бесшумно, стараясь сдержать слезы, но они лились из глаз, и она смахивала их платочком.

— Ваше величество! — воскликнула я, бросаясь к ней.

— Всё хорошо, — повторяла она, как заклинание, пока я усадила ее в кресло и поднесла воды. — Ах, какая неловкость, — извинялась она передо мной, пытаясь улыбнуться. — Глаза защипало, только и всего…