(Не) люби меня
Шрифт:
Даже до нашего благодатного края долетали отголоски войны на севере — прежний король умер, не оставив наследника, и лорды передрались, пытаясь захватить корону. Надо всеми выдвинулся Дидье Ланвар — привлек союзников, победил врагов, и надел серебряную корону севера.
И вот теперь он едет к нам, и моя свекровь заранее умирает от страха.
Но зачем бояться? Ведь Жозеф говорил, кто король благоволит ему, и даже подарил ленд, отобрав его у предателя.
— Не забудь поклониться, — зашипела мне в ухо свекровь. — И не хохочи!
Глава 2.
Свекровь говорила еще о чем-то, но я перестала ее слышать, потому что это время в распахнутые ворота въехали всадники — их было много, человек тридцать, и все они выглядели грозно — крепкие, рослые, в меховых плащах, длинноволосые и бородатые.
Я никогда не видела короля Дидье, но безошибочно угадала его среди мужчин. Но выделялся он не роскошной одеждой и не драгоценными украшениями. Само лицо его было лицом короля — оно подчиняло, подавляло волю. Его взгляд сгибал, повелевал подчиниться. И эту властность подчеркивал меховой плащ, ничуть не напоминавший бархатную мантию, опущенную горностаем, которую носили наши короли.
Боже! Да видела ли я раньше королей?!
Теперь правители моей страны казались мне актерами, представляющими на подмостках, а вот этот… он был настоящим правителем. Королем. Государем.
Он был загорелый, с обветренным лицом, и темно-русые волосы спадали на плечи, завиваясь на концах крутыми кольцами. Я вдруг подумала, что если потянуть эту жесткую прядь, то она распрямиться нехотя, а только отпусти — опять совьется в тугой завиток. И характер у такого человека, наверное, под стать северному краю — такой же суровый, холодный, жестокий, не обращающий внимания на нежные анемоны, которые дрожат под снегом.
Король не обратил на меня внимания — мазнул взглядом, а Жозеф уже бросился вперед. придерживая стремя, и меня почему-то покоробила его услужливость. Да, он восхищался королем, но можно восхищаться без подобострастия… Потом я подумала, что мой муж тут ни при чем. Это король подавляет всех. Может, не так уж неправа была моя свекровь, расписывая его, как жестокого и деспотичного человека.
— Вы оказали нам честь, ваше величество, — говорил Жозеф. — Для вас отведены лучшие комнаты, и уже затоплена баня, а как только вымоетесь — будет готов праздничный обед.
— Да, баня кстати, — сказал король, бросив поводья Жозефу — Мы грязные, как черти.
Хотим задержаться у тебя дня на два. Льюис свалился с коня и немного расшибся, ему надо отлежаться, — голос у него был звучным, раскатистым, и я опять подумала, насколько он подходит этому краю, этой дикой, величественной природе.
— Огромная честь… благодарю… — повторял Жозеф, пытаясь удержать королевского коня, который сразу же начал мотать мордой и всхрапывать.
Король заметил и снова перехватил поводья, и конь сразу покорно склонил голову.
Это была особая северная порода — животное не слишком высокое, но с широкой грудью.
И тут король словно споткнулся. Взгляд его остановился на мне, и глаза блеснули.
Этот блеск напугал и взволновал меня. Может, северные порядки — не такая уж глупость? И мне не стоило открыто улыбаться? Я едва не забыла поклониться, но свекровь дернула меня за руку.
— Ваше величество, — сказал леди Бригитта, делая два поклона вместо одного, — позвольте представить вам мою невестку…
— Твоя жена, Верей? — спросил король. — Разве я давал согласие на брак?
— Да, ваше величество, — торопливо напомнил Жозеф. — Вы разрешили мне сыграть свадьбу на побережье. Если помните, вы были в ярости, что я выбрал девушку чужого королевства. Вы сказали, что наши цветы не так красивы, как тамошние, но гораздо ароматнее.
Неужели он так сказал?! Я едва не фыркнула, задетая за живое. Красивые цветы без запаха! Это намек, что наши девушки недостаточно умны? Или недостаточно честны?..
Но откровенность Жозефа, похоже, задела не только меня. Король чуть заметно поморщился, и я приписала это смущению. Только винить в этом его величеству следовало лишь себя самого и впредь быть деликатнее, когда речь заходит о женщинах.
— Помню, — проворчал Ланварский волк. — Заберите уже коня кто-нибудь.
Один из спутников короля взял жеребца под уздцы и повел в сторону, а король подошел ко мне, снимая перчатки и разглядывая меня
— Новобрачная хороша, — сказал он. — Как зовут?
Он явно ждал ответа от Жозефа, но я опередила:
— Диана, сир.
— Диана… — повторил он. — Необычное имя.
— В моих краях — совершенно обычное, — ответила я и снова улыбнулась, потому что даже грубоватая похвала короля в присутствии моих новых родственниц была очень приятна. — И должна вас заверить, что в наших краях цветы не только красивы, но ароматны. У северных фиалок запах нежный, но с запахом роз им все равно не сравниться.
— Начинаю в это верить, — сказал король, сунув перчатки Жозефу. и тот сразу прижал их к груди, как нечто драгоценное. — Ваша улыбка осветила этот хмурый день. Так улыбаются только счастливые люди.
— Потому что я и в самом деле счастлива.
— Вот как? — он не спускал с меня глаз, и его взгляд смущал.
Его взгляд будто требовал от меня что-то, будто приказывал, и я не могла этому сопротивляться. Но я сказала себе, что это всего лишь внимание государя к верным вассалам. Конечно же, он волнуется, чтобы Жозеф выбрал в жены достойную женщину, и я должна доказать, что мой муж не ошибся в выборе.