(Не) люби меня
Шрифт:
— Несомненно, в такой накидке красота твоей жены засияет еще ярче, — сказал король. — Но вы опять не рады, леди?
— Мне трудно отказать, когда вы предлагаете от чистого сердца, — сказала я, наливая вино в бокал, — но это слишком щедрый подарок, ваше величество. И о каких извинениях вы говорите? Вы ничем меня не оскорбили, а значит, вам незачем просить прощения. Мне хватит двух лисьих шкурок, добытых моим мужем. Свою добычу вам лучше преподнести миледи королеве. Думаю, она будет счастлива.
Лицо Жозефа вытянулось.
— Нельзя
Я промолчала, разрезая яблоко и сосредоточив на нем все внимание. Визит короля нравился мне все меньше и меньше, и я не могла отделаться от мысли, что все это очень неспроста. Что-то гнетущее повисло в воздухе, и я лишь удивлялась, как Жозеф не заметил этого напряжения, продолжая беззаботно болтать.
— Если не хотите принять их, как извинение, — заговорил король, совсем не слушая моего мужа, — то примите, как знак восхищения. Вчера вы поразили всех, и меня тоже. Даже не подозревал таких талантов в женщине.
— Да, думаю, многие не подозревали, что женщина способна на что-то, — ответила я сдержанно. — Но и это не повод для подарков. Угоститесь вином, ваше величество.
У нас не было подноса, и бокал королю мне пришлось подавать из рук в руки, а рядом с креслом на шахматный столик я поставила блюдце с нарезанными яблоками.
Принимая бокал, король коснулся моих пальцев. Это прикосновение почему-то напугало меня, и я поспешила отойти. Странно, ведь мы танцевали с его величеством, и я не испытывала никаких тревог и страхов… Почти…
Наверное, все дело в необычной обстановке. Будь я одета и причесана, я бы чувствовала себя гораздо увереннее.
— Не смущайтесь, леди, — сказал король. будто прочитав мои мысли. — Вы выглядите великолепно. Понимаю, что в ваших краях принято прятать женщину за пышными платьями и хитро заплетать волосы, но по мне — естественная красота превыше всего. Прекрасно человеческое тело, а не разноцветные ткани.
Он сказал то, о чем я размышляла совсем недавно, готовясь танцевать перед Жозефом, и это приободрило меня. Я кивнула, благодаря за поддержку. и король улыбнулся.
Улыбка необыкновенно ему шла — черты жесткого лица смягчались, в глазах начинали плясать смешливые искорки. Безрукавка позволяла видеть мускулистые руки, несколько старых шрамов на правом плече, а на левом — синюю татуировку в виде бегущего волка. Только сейчас я поняла, что он гораздо моложе, чем показалось мне вначале, при первой встрече.
— Сколько вам лет, ваше величество? — спросила я, желая проверить свою догадку.
Почему-то мой вопрос ему не понравился. Улыбаться он сразу перестал, и между бровями пролегла морщинка.
— Его величеству в конце прошлой осени исполнилось тридцать шесть, — ответил Жозеф гордо, как будто был королевским отцом.
— Замечательный возраст, — сказала я, пытаясь понять, что так
— Вы сыплете мудрыми цитатами, как мой наставник по латыни, — усмехнулся король, заметно расслабившись. Он сделал глоток вина и бросил в рот дольку яблока, крепко захрустев. — В свою очередь, спрошу, сколько лет вам.
— Девятнадцать, сир, — опередил меня с ответом Жозеф. — Моей жене в начале прошлой зимы исполнилось девятнадцать.
— Прекрасный возраст, — сказал король. — В этом возрасте женщина пребывает в самом расцвете сил и красоты, и мечты разворачиваются за плечами, как крылья.
— Вы как будто упрекаете меня в чем-то, — заметила я.
— Нет, что вы, — он покачал головой. — Просто удивлен, откуда в столь юном существе столько мудрости.
Жозеф придвинул два кресла поближе к креслу, в котором расположился его величество, и я села напротив, сложив руки на коленях.
— Моя жена очень умная, — похвалился Жозеф так же горделиво, как до этого хвалился убитым лисами. — Она прочитала кучу книг, а ее отец в молодости состоял канцлером при короле.
— Это похвально, когда отцы уделяют образованию дочерей столько внимания. — сказал король и взял еще дольку яблока, не спуская с меня глаз.
Под этим пристальным, испытующим взглядом я почувствовала себя голой. Этот взгляд поглаживал, ощупывал, его можно было ощутить кожей. Невольно я провела рукой по щеке, будто прогоняя назойливую муху.
— На самом деле, это заслуга моей матери, — сказала я. — Отец уделял внимание воспитанию моих братьев, а мама занималась мною и сестрой. Но сестра намного младше меня, и чаще всего я гостила у родственников мамы, в Лаллапуре.
— Я помню, — кивнул король. — Пальмы, слоны и экзотические танцы.
— Про танцы речи не было, сир, — я не удержалась и покраснела, вспомнив прошлую ночь.
— Возможно, я что-то перепутал, — милостиво согласился он. — Но может именно поэтому вы и отличаетесь от наших женщин, леди Диана? В нашем королевстве женщины не слишком стремятся блистать знаниями и остроумием.
— Возможно, это не вина женщин? — предположила я. — Может. это происходит именно потому, что северные обычаи так отличаются от наших.
— Мои соотечественники убеждены, что при дворе вашего короля царят разврат и беззаконие, — произнес король с самым невозмутимым видом.
— Ничего подобного! — ахнула я возмущенно.
Жозеф тем временем налил еще вина и принес все блюдо с фруктами на столик, предлагая его величеству то нож, то салфетку.
— Наш король считает, что чрезмерные ограничения лишь вредят морали, — бросилась я защищать свою родину. — Но никто не нарушает законов порядочности, можете мне поверить.