Не курсант

Ветер

— Сейчас все идем за мной, Михаил Сергеевич, где людей спрятать? — спросил я у Штольца. — Если завод стоит, то люди портят картину понимаете?

— Пойдемте. На чердак! Рядом с кабинетом моим лестница, там выход на чердак! Сидите только тихо, на чердаке.

Над зданием офиса и впрямь был чердак. Толстожопая «Асфальтоукладчица» была брошена нами у люка, в который она не влезла бы ни при каких обстоятельствах. Остальные действительно разместились на чердачном помещении. Заставить их сидеть тихо было сложно.

* * *

Проверка

потолкалась, общаясь в основном с сотрудниками завода. С директором, главным энергетиком и технологом. Иногда что-то говорил Марков. Сотрудники отнекивались и поясняли что производят товар без каких-либо знаков. Осмотрели достаточно много помещений офиса, там от окон светлее. Поняли, что надо смотреть большой ангар. Пытались осматривать станки, но ума понять, что они делают естественно нет ни у кого. Продукция, что стояла рядом со станками, действительно не имела маркировки. Попытка бродить по помещениям в темноте закончилась, когда какой-то из оперов влетел в неведомую железную хрень и порвал свою дорогую кожаную куртку.

— Мать вашу! Гребанные козлы!

— Я же говорю нет электричества. Вот судебная претензия от наших соседей. Мы пытаемся решить вопрос, но сейчас света действительно нет. Сотрудников тут минимум, вы же видели, ничего и никого нет. Склад готовой продукции вообще пустой.

— Ладно, мы вам, господин Штольц, выписываем вот такое вот предостережение. Распишитесь о вручении.

— Что это?

— Предписание о недопустимости производить продукцию с чужими товарными знаками.

— А с чего вы взяли что у нас такое происходит?

— Во-первых у нас есть письменные показания сотрудников, что тут штампуют продукцию фирмы Эрих Краузе. Вернее, ставят на нее такой логотип. Во-вторых, есть сама контрафактная продукция, изъятая в местах реализации, есть накладные, по которым ее получали тут.

— Я не буду ничего подписывать.

— Да как хотите, сейчас вот найдем двух человек понятых.

— Вот вы, ага что вы там ходите. Идите сюда. Вы кто?

— Штамповщица.

— Штамповщица. Угу, а что делаете тут?

— Жду вдруг дадут свет, буду штамповать.

— А какие штампы вы ставите?

— В смысле?

— Ну, вы же штамповщица, вы ставите штампы на продукт? Логотип наносите, так? — ухватился Серый за «асфальтоукладчицу».

— Нет, я вот так вот прессом давлю и хлоп, выдавливается продукт из цельного и жидкого куска пластмассы. Затем он твердеет.

— А-а…

— Так пожалуйста не общайтесь с этими людьми. Вы имеете на это право. — пресек Марков попытку получать сведения от сотрудников.

— Ладно ставьте подпись, что ваш директор…

— Ладно, я распишусь, и проваливайте с моей территории. — согласился Штольц.

— Так, а где Мансур?! — начал было Марков.

Пудов сделал

было стойку на редкое и знакомое имя.

— Людей спрятали, он с ними сидит, — подскочил к Маркову и шепнул ему на ухо, Руслан.

— А… Руслан, иди проводи товарищей милиционеров на выход. Не потеряй только никого по дороге. С поста возьми еще сопровождающего, что бы точно все господа-товарищи покинули наш объект.

— Марков, пройдемте со мной в кабинет. — прихватил Штольц начальника охраны.

До кабинета дошли молча, директор только сопел и кряхтел.

— Никого не пускать! — бросил он секретарше. Войдя и расположившись в кресле спросил Маркова. — И так, что все это значит?

— Я-то откуда знаю? Для меня такой же сюрприз эта проверка. Я ее не подсылал, если вы на это намекаете. Я даже не знаю есть ли у вас лицензия на производство Краузе. Ваш этот Большаков, он же обещал вам всяческую защиту, вот ему и звоните пусть решает. Мне в этой фирме отведена роль начальника охраны. Грубо говоря вот физической охраны материальных ценностей завода. И их мы нашли и воров найдем.

— Что мне делать? — неожиданно спросил у Маркова совсем другой Штольц.

Похоже события последних недель довели его до края. Ошибочность «сотрудничества» с Большаковым он уже понял, а как выйти из ситуации не понимал. И похоже решился обратится к Маркову который неоднократно делал намеки, что им надо работать вдвоем без Большакова. А Дмитрий Александрович решил, что такого шанса более может и не случиться.

— Я как понял лицензии нету?

— Конечно нет.

* * *

— Тс! — в приемной Руслан показывал секретарше указательный палец у губ.

— Не прощу! — молча секретарша показала своим указательным пальцем на него вынося одновременно и обвинение в предательстве, и вердикт.

— Очень надо, прости. Я послушаю. — показывал жестами Руслан, и молитву, и человечка, идущего к двери, и руку у уха. — Я тебя люблю. — вынуждено прошептал он и показал пальцами сердечко.

Секретарша хмурилась, не доверяя его словам, но не подавала сигнал тревоги. За дверями продолжали разговор.

* * *

— Хорошо, я, наверное, смогу разузнать что и как, и предложить вменяемое решение вопроса. Но пока вас крышует Большаков я ничего не сделаю. Он же как красная тряпка, его время давно вышло. Его как видят или узнают про него, с ним не хотят работать. Вот у моего нового заместителя есть связи, но я, как только спросил, он сразу сказал пока Большаков в деле я даже не подойду к дяде с таким вопросом. Он, Большаков этот, токсичный, понимаете? Действительно серьезные люди, более так, и с такими людьми не работают. Все, девяностые ушли в прошлое.