Не искушай меня

Дэй Сильвия

– Господи, – пробормотала Лизетт и прижала руку к бешено колотящемуся сердцу. Она никогда еще так не радовалась, увидев кого-то, как обрадовалась сейчас, увидев Эдварда. – Слава Богу, что вы рядом.

– Я всегда буду рядом, – сказал он и, присев к ней на кровать, подал стакан воды. – Я остался здесь потому, что предчувствовал, что сон у вас будет беспокойным.

– Кажется, я кое-что вспомнила еще, – прошептала Лизетт, с благодарностью принимая стакан с водой.

Эдвард без улыбки кивнул:

– Я слушаю.

Саймон проснулся еще до рассвета. Несмотря на

то, что проспал он всего несколько часов, проснулся он бодрым и с ясной головой. И еще его переполняло желание как можно быстрее приступить к осуществлению своего плана. И для этого ему надо было придумать такую ловушку, в которую зверь, на которого он охотился, попал бы наверняка. Саймон работал увлеченно, не замечая бега времени, и понял, что прошло уже несколько часов с момента его пробуждения лишь тогда, когда дворецкий объявил о том, что к нему пришли с визитом. С поклоном дворецкий протянул Куинну визитную карточку гостя.

Саймон удивленно посмотрел на часы. Они показывали без пяти одиннадцать.

– Пусть заходит.

Саймон отложил в сторону перо. Когда на пороге возник высокий темноволосый мужчина, он встал и протянул ему руку.

– Доброе утро, мистер Джеймс.

– Доброе утро, мистер Куинн. – Рукопожатие Эдварда Джеймса было крепким и решительным. Говорят, рукопожатие отражает характер.

– Неожиданный визит, хотя и не сказать, чтобы неприятный. – Саймон жестом пригласил Джеймса присесть. Джеймс придвинул стул к письменному столу Саймона и уселся прямо напротив него. Саймон испытующе смотрел на гостя. – Чему или кому обязан такой честью?

Посетитель был одет в темно-коричневый костюм. Выглядел он опрятно, шейный платок был завязан тщательно, ботинки начищены. Ничем не примечательный мужчина, если не считать бросающейся в глаза скрупулезности во всем.

– Во-первых, – без обиняков заявил Эдвард, – вы должны знать, что не услышите от меня ни слова о делах, касающихся Франклина. Никогда не услышите. И Дежардан тоже ничего от меня не услышит. Так что Лизетт ни вам, ни Дежардану никакой информации о моем боссе представить не сможет, и, если уж вам обязательно надо кого-то запугивать и мучить, советую подыскать ей замену. Чем быстрее, тем лучше.

Саймон откинулся на спинку кресла и, скрестив руки на груди, улыбнулся.

– Понимаю.

– Нет, – сквозь зубы процедил Джеймс, – не понимаете. Но скоро поймете.

– Боже правый! – с усмешкой воскликнул Куинн. – Еще одна угроза. Должно быть, я попал в самое яблочко.

– Вы можете забавляться на сей счет, мистер Куинн, однако…

– Я привык искать во всем забавную сторону, иначе жизнь была бы невыносима, – перебил его Саймон. Улыбка его поблекла. – Мне приходится себя подбадривать, ведь я многим рискую. И в случае проигрыша, не знаю, смогу ли вынести потерю.

Джеймс прищурился, пристально глядя на собеседника.

– Надеюсь, вы достаточно осмотрительны в том, что касается ваших отношений с мадам Маршан, – сказал Саймон.

– Мадемуазель Руссо, – поправил его Джеймс, – или не Руссо – один дьявол знает, какая у нее на самом деле фамилия. И, смею вас заверить, я очень осмотрительный человек. В чем меня точно нельзя упрекнуть, так это в беспечности. Я знаю о ней все – то есть все из того немногого, чем она могла со мной поделиться. Каждую

отвратительную, душераздирающую подробность двух последних лет ее жизни. Да, она совершила много зла, и от этого факта не отмахнешься, но я могу понять, что двигало ею. Отчаяние и беспомощность могут толкнуть на преступление. – Джеймс гордо вскинул голову. – Но не следует принимать мою симпатию к мадемуазель Руссо и мое к ней сочувствие за проявление слабости. Я не из тех мужчин, что теряют голову из-за женщин. Какими бы сильными ни были мои чувства к ней, эмоции не лишат меня способности действовать сообразно обстоятельствам и адекватно реагировать на опасность или попытку обмана.

– Ваше самообладание достойно восхищения.

– Она сказала мне, что вы намерены вытащить ее из этой трясины.

Саймон кивнул:

– Да, это так.

– Я здесь, чтобы вам помочь.

В открытую дверь негромко постучали. Саймон поднял глаза и увидел, что на пороге стоит Эддингтон и оценивающе разглядывает Джеймса.

– Доброе утро, господа, – сказал граф, просияв улыбкой.

Джеймс встал, Саймон продолжал сидеть, хотя и представил мужчин друг другу.

– Простите мое вторжение, но я сейчас отправляюсь к портному, – протянул Эддингтон, небрежно взбивая жабо изящной рукой, унизанной перстнями с драгоценными камнями. – Вчера я увидел жилет – чудо, а не вещица, и тут же решил, что не смогу пережить, если у меня не будет точно такого же. Кто-нибудь из вас хочет составить мне компанию?

– Нет, милорд, это не ко мне, – сказал Саймон, с трудом подавив улыбку.

– Благодарю вас милорд, нет, – скривившись, ответил Джеймс.

– Жаль, – сказал Эддингтон и, поднеся к глазу монокль, осмотрел Джеймса с головы до пят. – Ну ладно, хорошего вам дня, господа.

Его сиятельство удалился, и после его ухода воцарилась тишина.

– Я думаю, этот расфуфыренный фанфарон только пытается казаться таковым, – первым нарушил тишину Джеймс.

– Чем вводит большинство людей в заблуждение. Большинство, но не всех. – Саймон уставился в открытую дверь кабинета с отсутствующим видом.

– Почему вы так смотрите? – спросил Джеймс.

– О чем вы? – Саймон вновь обратил свой взгляд на Джеймса.

– Словно вы увидели там нечто, вас поразившее.

– Я всего лишь подумал о том, что внешность может быть обманчивой. И этот факт мы можем обратить себе на пользу, тем более что в нашем распоряжении две женщины, которые похожи друг на друга как две капли воды.

– Смею напомнить, что мадемуазель Руссо больна.

– Я знаю. – Саймон барабанил пальцами по столу, заваленному исписанными им с утра листами бумаги. – Но об этом знают очень немногие. Вы, я, Дежардан… Вот и все.

– Вы не сообщили ее семье?

– Нет. Кое-кто хочет, чтобы ее считали мертвой. И тому, кто похоронил ее заживо, еще только предстоит узнать о том, что Лизетт жива. Этот некто еще не знает о том, что похороненная им Лизетт осталась жива благодаря вмешательству Дежардана. Возможно, пришло время избавить Эспри от его заблуждения.

– Она видела сон. Прошлой ночью. – Джеймс скрестил руки на груди. – Мы не знаем, что это – причудливая игра ее воображения или реальное воспоминание. Если имеет место последнее, то память к ней пусть пока лишь фрагментами, но возвращается.