Не говори прощай
Шрифт:
Эрвин вернулся уже около пяти. Мелия встретила его счастливой улыбкой, но сразу поняла: что-то случилось. Молодой человек был мрачнее тучи, и чувствовалось — взвинчен до предела.
Мелия поспешила в кабинет.
— Эрвин, что стряслось?
— Я проиграл дело. Понимаешь, проиграл! — ответил он, шагая взад и вперед по комнате.
Да, Мелия уже давно заметила, что к поражениям, потерям и отказам Эрвин Хилмэн не привык. Все давалось ему слишком легко.
— Послушай, такое бывает
— Но сегодня — не тот случай. Правы мы! А я проиграл!
— Ну, ничего, ничего! — уговаривала Мелия несчастного начальника. — Сегодня побеждает один, завтра другой. Таковы законы любой игры.
Эрвин угрюмо посмотрел, и девушке стало смешно. Он напомнил Клиффа после одного баскетбольного матча. Клифф, самый младший из братьев, увлекался спортом и был чертовски честолюбив, талантлив и считал, что просто обязан играть лучше всех в команде. Он долго не мог простить себе проигрыша решающего матча. Сейчас Эрвин вел себя так же.
— Ты всегда умела пролить бальзам на мое израненное самолюбие, — вдруг внезапно остановившись, уже насмешливо сказал он.
— Нет. Просто всегда говорю тебе правду. — Почти всегда, тут же мысленно поправилась она.
— Если ты меня поцелуешь, станет легче. — Эрвин сделал вид, что вот-вот упадет.
— Нет-нет! — поспешно воскликнула Мелия, с трудом подавляя желание сделать то, о чем просил Эрвин. — Лучше не здесь.
— Ты, как всегда, права, — с сожалением признал он. — Здесь неудобно. Но ничто не помешает мне хотя бы обнять тебя.
На сей раз Мелия не противилась, да и возможности не представилось. В одно мгновение Эрвин притянул ее к себе и лишь молча держал в объятиях, прижав так крепко, словно набирался жизненных сил, стремясь вобрать все живое тепло, весь аромат ее тела.
— Никак не могу поверить, что ты со мной, — прошептал он нежно, и теплое дыхание, щекоча ухо и шею, ласковой истомой разлилось у нее по спине, вызывая трепет в самой глубине тела, — Что это не мечта, и я тебя обнимаю.
— Если кто-нибудь сюда войдет, тоже не поверит, — счастливо пролепетала девушка.
Честно говоря, безразлично, увидят их вместе или нет. И она лишь глубже зарылась в объятия мужчины, блаженно прижавшись лицом к сильной, надежной груди.
Потом он немного освободил ее и, взяв лицо Мелии в свои ладони, долго смотрел взволнованным, проникающим в уголки души взглядом.
— Я не хочу вспоминать о прошлом, Мелия. Все, что было, быльем поросло. Важно лишь то, что происходит с нами сейчас. Сможем ли мы начать все сначала?
Мелия прикусила губу. Она чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Никто больше не посмеет встать между ними. Никогда не посмеет разлучить. Хотелось сказать все это, но от внезапного волнения слова застревали в горле. Девушка
И вот уже опять любимый прижимает так, что захватывает дух и начинает сладко кружиться голова. Она пытается чуть отодвинуться, перевести дыхание, хочется и смеяться, и плакать, и кричать, запрокинув голову, выплескивая радость.
— Итак, сейчас едем к твоим родителям, рассказываем о письме, затем я везу тебя ужинать, а потом…
— Постой, да постой же! — весело засмеялась Мелия, отбиваясь от его рук. — Ты серьезно думаешь, что нам удастся улизнуть от моей мамы без ужина?
— Как ты права, — охотно согласился Эрвин, снова заключая Мелию в объятия.
Отец и мать Мелии встретили Эрвина, как всегда, с радостью. Пока молодой адвокат обсуждал дела со Стивеном Парсонсом, Мелия помогала матери готовить цыпленка, макароны и салат. Несмотря на плохие новости, обстановка за обедом царила самая сердечная.
Однако события необыкновенно насыщенного дня на этом не закончились. Все братья Мелии играли в любительской футбольной команде. Матч был назначен на этот вечер, но накануне один из игроков серьезно повредил лодыжку. Заменить оказалось некем. Едва Эрвин услышал об этом, сразу же захотел поиграть в футбол.
— Ох, Эрвин, одумайся! — взмолилась Мелия. — Это тебе не какой-нибудь гандбол. Ребята играют по-настоящему.
— Ты считаешь, гандобол — игра не настоящая? — И, чмокнув Мелию в нос, Эрвин поехал домой переодеваться.
Мать, довольная, наблюдала за ними из кухни.
— Ты правильно сделала, что рассталась с Чарли, дорогая, — не могла она не обсудить интересную тему, вытирая руки о фартук.
— Ой, мамочка, какая я счастливая! — прошептала Мелия.
Мать обняла Мелию за худенькие плечи.
— Я поняла, как только снова увидела вас вместе. — Помолчала, как бы взвешивая слова. — Я чувствовала, что ты любишь только Эрвина. Не расскажешь, что случилось у вас тогда, три года назад?
— Я решила, что не гожусь ему в жены.
— Ерунда какая. Любой, кто хоть раз видел вас вместе, скажет, что вы созданы друг для друга. Откуда у тебя такие мысли?
У Мелии хватило ума не упоминать Дороти Хилмэн.
— Он очень богат, мама.
— Старайся не замечать, он же не виноват.
Мелия не могла сдержать смех. Милая мамочка рассматривала богатство как недостаток. Что ж, возможно, во многих отношениях она права.
— Его отец — сенатор, — попыталась еще возразить дочь.
— Ты думаешь, он купил должность за деньги? — сморщилась Вероника. — В таком случае ты очень и очень ошибаешься. Отца твоего Эрвина выбрали сенатором, потому что он — порядочный человек, честно стремящийся помочь избирателям.