Не герой. Том 2
Шрифт:
– Конечно! – улыбнулся я, вставив последний патрон в револьвер, и убрав его в кобуру. – У нас, мужик, планов много!
– Я – лорд Аркстар де Гардов, один из трех правителей Акер-Лашера!
– А я – будущий Владыка тьмы, и че? – усмехнулся я, и пнув по зубам лорда, кивнул Юну, который начал обшаривать карманы своего «любимого» дядюшки. Тот пытался сопротивляться, но еще несколько пинков по лицу и животу, заставили его утихомириться.
Когда Юн проверил все карманы, и сумочку на поясе Аркстара, он протянул мне мешочек с деньгами, и какую-то печать, напоминающую удостоверяющую печать из моего мира, только двухстороннюю, на
– Что это? – спросил я, крутя печать в руке.
– Отдай! – проговорил дядя Аркстар, но Юн наступил ему на яйца, и тот взвизгнул как поросенок, которого режут живьем.
– Господин, кажется, это магическая печать рабства, – нахмурился Юн, сильнее надавив на яйца Аркстару. Тот сильно побледнел от боли, и начал свободной левой рукой бить по земле, сжав зубы. Судя по виду Юна, он наслаждался тем, что причиняет своему дяде боль… Ну, винить парня в этом нельзя, как по мне!
– Магическая печать… рабства?! Погоди, ты хочешь сказать, что вот этой хренью, можно до самой смерти привязать к себе человека?!
– Да, господин… Ваша жена, госпожа Лифхель, судя по вашим словам, связана именно такой печатью!
– Опа, нежданчик! – я усмехнулся, и убрав мешочек с деньгами и печать в карман, наклонился к дяде Юна. Кстати, несмотря на то, что в городе было полно людей и стражников, никто не вошел в переулок узнать, что тут происходит, даже не смотря на звуки выстрелов. Нет, конечно, сюда заглядывали любопытные, но видя трупы восьмерых человек, тут же давали по съеб… сбегали, короче!
– Слушай, толстяк, а не для меня ли была эта печать? – злобно спросил Юн.
– Нужен ты мне… – прошипел Аркстар, отведя при этом глаза. Я заметил это, да… и мне совсем не понравилась та мысль, что пришла мне в голову. Я же вроде как, должен быть хорошим парнем, да и Джейн когда-то обещал, что буду творить зло по минимуму, лишь при необходимости, но…
– Юн, скажи, какой у нас был план?
– Узнать, кто нанял работорговцев и наемников, чтобы поймать и продать нас, а потом найти и убить его, по возможности, как можно более мучительнее!
– А что если изменить наш план и лучше заработать денег? – усмехнулся я, хватая толстяка за грудки бежевого пиджака, и несколькими ударами заставляя его подняться с земли. Толстяк очень заметно дрожал, и то и дело бросал взгляды на мою кобуру, я это отчетливо видел.
– И каков наш план, господин?
Я усмехнулся, и сняв свой алый плащ, перевязал им руки Аркстара, чтобы ему было труднее что-либо предпринять. Толкнув острием кинжала толстяка в спину, я приказал ему двигаться, и он с трудом, хромая на правую ногу из-за раны, медленно поплелся туда, куда я вел его. По пути я громко рассказывал Юну, что собрался сделать, отчего парень нахмурился, но немного погодя, согласился с моим решением, что так будет даже лучше. Месть должна быть холодной и расчетливой, а не просто тупым убийством, сказал мне Юн, пока его дядя тихонько заскулил, а потом совсем зарыдал…
Остров-королевство Ийтмул, который по моей легенде, считается моей родиной… Хочу, чтобы этот гребаный остров исчез с лица Торунвиля! Жестокое королевство, где царят разврат, похоть и работорговля! Королевство, где у рабов нет никаких прав, даже права на одежду, если, конечно, они не заслужат себе право
Когда мы с Юном только сошли с «Искателя счастья» в портовом городке Тьюл, мы с ним встали как вкопанные, увидев, как какой-то пьяный мужик, прямо на улице, приспустил свои штаны, и начал насиловать девушку, у которой на шее был одет стальной ошейник, который говорил о том, что она рабыня. И судя по всему, рабыня этого самого мужика, ведь по законам Ийтмула, чужих рабов, без разрешения их хозяина, трогать никому не позволялось, а то можно было получить немаленький срок в темнице, или если раб принадлежал лорду, петлю на шею.
Мы с Юном живем на Ийтмуле уже больше месяца, и чего с ним только не насмотрелись! Обнаженные рабы тут и там, насилие чуть ли не на каждом углу, убийства в переулках, повсюду повешенные… и самое, сука, страшное, что во всей этой вакханалии участвовали даже дети! Причем они были как со стороны рабов, так и со стороны рабовладельцев… На пятый день нашего проживания в Тьюле, мы с Юном, выйдя из Гильдии увидели, как какой-то мальчишка в богатом костюме, лет десяти, стал избивать рабыню, повалив ее в грязь. И избивал, скажу я вам, пострашнее, чем это делают взрослые мужики…
– Блять, как стану Владыкой тьмы, так первым делом нападу на этот сраный остров! – прошипел я, поставив кружку на стол. Я выпил, кажется, уже более восьми кружек пива, но мне хотелось еще… Похер на опьянение, ведь мне кажется, что любой цивилизованный человек, при этом еще и трезвенник, очутившись на Ийтмуле, станет тем еще алкашом, увидев то, что творится вокруг! – Эй, подруга! Налей мне еще!
К нашему столику подбежала девчонка лет шестнадцати, с рабским ошейником, и почти голая, если не считать длинного фартука, который прикрывал нижнюю часть тела. Бросив ей на пять медяков больше, чем стоит кружка пива (жалко мне, блин, девчонку, ведь я ненамного старше ее!), я подождал пока она заново наполнит кружку, и снова начал заливать в себя, хоть и слабоалкогольное, но все же пойло.
– Господин, я с глубокой радостью помогу вам в этом деле! – произнес Юн, ковыряя вилкой в тарелке с тушенными овощами. Мой оруженосец вообще стал плохо питаться, как только мы очутились на Ийтмуле, и когда я спрашивал его, в порядке ли он, он отвечал что у него просто нет аппетита. Как же я его понимал, но он был еще ребенком, как ни крути, и потому я заставлял его питаться, чтобы он не ослабел от голода. Сам же я, только и делал, что бухал, из еды предпочитая сухари, которые размачивал в пиве…
– По крайней мере, теперь мы сможем связаться с нашей командой…
Прошло всего несколько часов, с того момента, как мы продали в рабство дядю Юна. Да-да, не удивляйтесь, что мы поступили так по-скотски, но… он этого заслужил! Ведь именно он, паскуда, нанял тех пятерых, которые поймали нас в Радуольсе, чтобы они продали нас в рабство! Как мы это узнали? А нам дядя Юна сам все рассказал, умоляя не продавать его в рабство, пока мы вели его по улице, на Рабскую площадь, где можно было спокойно торговать рабами! И знаете… за него мы выручили всего пятнадцать кумори, что было немного обидно… Но по крайней мере, в мешочке с деньгами, что мы отняли у него, оказалось более двухсот золотых, что не могло не радовать! Да еще и печать, которая стоила – внимание! – аж тысячу золотых! Причем он, хер моржовый, хотел эту печать поставить на Юна, как он мне сам сказал… Мудила!