Не Евангелие
Шрифт:
И Саллюстий говорит, что доблестный добивается славы, почестей и власти по правильному пути, а малодушный «не имея благих качеств, действует хитростью и ложью». Поэтому про одного говорят, что он человек нравственный, про другого — безнравственный, хотя оба они заботятся только о себе.
Нравственный человек, которого оскорбили, делает своему оскорбителю вызов на дуэль. Кровомститель «не только не скрывал своих намерений, но сам предупреждал врага: «Будь готов, я тебя преследую!». А, встретив кровника, объявлял ему, что исполняет
Войну принято начинать с ее объявления. В древности противнику отправляли, как говорят ученые люди, коммуникативно-значимый предмет: сломанную стрелу или сломанные меч, или втыкали стрелу с лентой у наконечника на территории врага, что было знаком объявления войны.
Сегодня такого извещения требует международное право. Война должна начинаться с «предварительного и недвусмысленного предупреждения, которое будет иметь или форму мотивированного объявления войны, или форму ультиматума с условным объявлением войны».
Наконец, нравственный человек реагирует на приемы умиротворения. Извинения противника могут предотвратить нравственный поступок.
Всеми этими свойствами обладает и агрессия, и это говорит о том, что нравственное поведение, есть ни что иное, как поведение агрессивное.
Рейфман прямо так и говорит: «дуэль — тип агрессивного поведения», который служил сначала дворянам, а потом и представителям других сословий «для защиты их личного пространства».
Вот, между прочим, почему естественный отбор не уничтожил нравственность. Она не только не противоречит эволюционной теории Дарвина, но сама выступает, как движущая сила естественного отбора.
3.2 Агрессия
Я думаю, это какая-то начальная, полезная форма агрессии. И она, если конфликт не исчерпан, не исчезает бесследно. Под давлением обстоятельств агрессия, может принимать другие формы, те, которые Фромм называет деструктивными.
Эти деструктивные формы появляются тогда, когда человек подавляет в себе агрессию.
К чему это приводит, подробно рассказывают, например, Риман и Хорни.
Риман показывает, как, подавляя в себе агрессию, «появляются фанатики — неумолимые, бескомпромиссные и беспощадные в своей борьбе в любых областях, будь то гигиенические требования, подавление инстинктов, соблюдение морали или религиозность».
У других подавленная агрессия превращается в чрезмерную корректность «доходящую до степени садизма». У третьих в хитрость и трусливую угодливость. У четвертых в «вязкость, топтание на месте, обстоятельность и нерешительность, из-за которых страдает и находится под постоянным гнетом их окружение».
По Хорни, вытесненная враждебность «порождает чувство беззащитности, или, чтобы быть точным, оно усиливает уже имеющееся чувство беспомощности».
Человек находит три способа борьбы с этой тревожностью. Он ищет чужое покровительство и любовь, он начинает проявлять склонность к властвованию или к накоплению богатства.
В каждом случае речь
Так люди, страдающие невротической потребностью в любви, мучают своих покровителей.
«Требование абсолютной любви, — пишет Хорни, — включает в себя желание принимать жертвы в качестве доказательства чьей-либо любви. Такое требование включает, например, ожидание полного самоотречения».
Такие люди могут прибегать и к радикальным средствам. Они могут причинять себе какой-нибудь вред и даже угрожать самоубийством, заставляя страдать и мучаться человека из-за перспективы стать виновником его несчастья или смерти.
Те, кто страдает невротической потребностью во власти, всегда доказывают свою правоту, даже по пустячному поводу. Они всегда все знают лучше других и вовлекают окружающих в неприятные споры по любому поводу. Они настаивают, чтобы все делалось так, как они считают нужным, и раздражаются, когда окружающие делают что-нибудь по-своему.
У людей, склонных к невротической потребности в престиже, враждебность может принимать форму желания унижать других. Обычно это проявляется в том, что невротик заставляет себя ждать, пренебрежительно относиться к людям, намеренно ставить других в неловкие ситуации.
В собственнических тенденциях враждебность может проявляться в желании обманывать, обворовывать или эксплуатировать других людей.
«Даже если обман или кража дают мизерное преимущество, — пишет Хорни, — невротик приходит в хорошее расположение духа».
Вот некоторые из тех форм агрессивного поведения, которые создают агрессии репутацию зла. И они возникают не из следования агрессивным побуждениям, а из отказа от этих побуждений.
Подавление, а не проявление агрессивности — вот самое страшное, что может быть в человеке.
Психологи, которые исследовали личность Дамера, охарактеризовали ее, как «манипулируемую, ригидную и уклоняющуюся».
Уклоняющаяся личность в российской психиатрии называется тормозимой или астенической. Астеники отличаются тем, что невысоко оценивают себя и отмалчиваются, чтобы не спорить с людьми. Сталкиваясь с трудностями, они всегда уступают, не ввязываются в борьбу, не проявляют, одним словом агрессивности.
Ахмедшин пишет, что следователи с трудом раскрывают преступления, совершенные маньяками, и говорит, что их нельзя обвинить в том, что они плохо работают.
«Действительно, — рассуждает Ахмедшин, — как можно заподозрить в убийствах человека, если он абсолютно всеми окружающими воспринимается положительно».
Этот положительный имидж серийных убийц до сих пор считается загадочным феноменом, и в специальной литературе получил название «маски нормальности».
«Как правило, — пишет Николай Нарицын, — любой маньяк — наиболее униженный член в обществе, последний на иерархической лестнице, но не столько бывший таким в детстве, сколько оставшийся таковым в нынешней своей взрослой жизни».