Не дрогни
Шрифт:
Они поднимаются на лифте до уровня сцены, и Мэйзи показывает Холли видеосистему. Она впечатляет: множество камер, много ракурсов, практически нет «слепых зон». Сама сцена уставлена усилителями, мониторами, микрофонами и пюпитрами. Холли делает несколько снимков, чтобы Кейт могла заранее представить, как придётся выкручиваться. Затем они спускаются по ступенькам с левой стороны сцены и заходят в зал. Холли чувствует – нет, она в восторге – от того, что все зрители будут проходить через металлодетекторы. Мэйзи показывает ей все выходы.
– Нам нужно уйти без шума и лишнего внимания, – говорит Холли. Уклониться от
– Возможно, – отвечает Мэйзи. – Сработало, когда у нас выступал Нил Даймонд.
Они идут вниз, в комнату отдыха, где десяток сотрудников угощаются чем бог послал: кофе, фруктами, йогуртом и варёными яйцами. На одной из стен висит табличка: «ПОМНИТЕ, ВЫ РАБОТАЕТЕ С ЛЮДЬМИ – УЛЫБАЙТЕСЬ!»
Под ней – фотографии сотрудников, включая не одного, не двух, а целых трёх сценических менеджеров.
– Зачем так много? – спрашивает Холли.
– Они работают по очереди. У нас же основные мероприятия – на праздники. Все трое выходят, когда мы ставим «Щелкунчика». Вот тогда начинается настоящий кошмар. Сопливые дети повсюду – не заставляйте меня даже вспоминать. Пойдёмте дальше.
Мэйзи ведёт Холли мимо буфета и в небольшую кухню. Между плитой и холодильником – дверь, ведущая прямо на дальний край служебной парковки.
– Это ваш запасной выход, – говорит Мэйзи.
Холли делает несколько снимков.
– Я скажу помощнице Кейт. И можно тебя попросить об одном одолжении?
– Если смогу – конечно.
– Не говори никому, что мы собираемся выйти этим путём.
Она говорит это, прекрасно понимая, что обмануть всех охотников за автографами (или деньгами) вряд ли получится. Но – как всегда – Холли надеется.
11:15.
Корри уже пять минут висит на линии и всё больше нервничает: ей пора на встречу с Дональдом Гибсоном в Минго, а соединения всё нет. Она почти сбрасывает звонок, когда наконец врывается голос – координатор из Центра мероприятий «Норт Хилл» подтверждает: Кейт выступит на новой площадке во вторник, 3 июня, в восемь вечера. До центра Питтсбурга – всего двенадцать минут, зал вмещает десять тысяч, аренда – более чем приемлемая.
Корри кладёт трубку, поднимает руки вверх и бормочет:
– Андерсон бросает... Андерсон попадает!
Она торопится в спортзал на втором этаже – Кейт сегодня плавает с утра. Холли сидит у бассейна, держит Кейт полотенце и читает на iPad про Церковь Истинного Святого Христа. Сама Кейт уверенно рассекает воду в красном купальнике. Корри докладывает про удачную смену площадки в Питтсбурге. Кейт поднимает большой палец вверх, ни на миг не сбавляя темпа.
– Я сидела на линии целую вечность, выбивала эту аренду, и всё, что я получаю – это «молодец» на бегу, – бурчит Корри.
Холли улыбается:
– Один поэт как-то сказал: «Они тоже служат, те, кто просто ждёт и стоит». Или, в нашем случае – делает звонки и держит полотенце.
– Это был не «какой-то поэт», а Джон Мильтон. Настоящий крутой батя среди стихотворцев.
– Ну раз ты так говоришь.
– Есть новости по Крису Стюарту?
– Если ты спрашиваешь, арестовали
– А как насчёт второго? Того, кто убивает присяжных?
– Не присяжных, а невинных людей, которые, по мнению этого психа, символизируют присяжных. Этим делом, собственно, занимается Изабель Джеймс.
– Но тебе же интересно, да? Послала одного из своих миньонов на разведку?
Холли вспоминает жёлтых человечков из «Гадкий я» и смеётся:
– Джон не миньон, он бармен.
– От него ничего?
– К сожалению, нет.
– Ну ладно. Надежда умирает последней. Я поехала в Минго – надо подписать какие-то страховые бумаги.
Холли хмурится:
– Разве всё это не делается заранее?
– Я тоже так думала. Но бумажная волокита – бесконечна. Это вообще процентов семьдесят моей работы. Нет, даже восемьдесят. Может, по дороге ещё заеду в магазины – надо юбку, джинсы и колготки купить.
– Будь осторожна.
– Всё будет в порядке, – говорит Корри и кивает в сторону Кейт. – Вот за кем тебе действительно надо следить.
11:30.
Пока Корри ждёт Uber в холле отеля, Иззи Джейнс уже на поле в Дингли-парке, настраивается на игру. Ей бы, конечно, куда больше хотелось заниматься настоящей полицейской работой, но раз уж оказалась здесь – сделает всё, как положено. В том числе потому, что бесконечные подколки начинают постепенно пробираться ей под кожу.
Пожарные уступили поле полицейским, но разошлись не все – сидят на трибунах, уплетают хот-доги и тако с рыбой, развлекаются болтовней. Поскольку Иззи кидает своим – неспешную тренировочную подачу – основная часть комментариев летит именно в её адрес. Где-то они безобидны, но хватает и неприятного сексистского дерьма. Ничего нового – Джордж Пилл, например, интересуется: «ноги у неё до самого верха идут, или как?» – но от этого не легче.
Иззи всегда была бойцом – и в колледже, и потом, на службе. Ум у неё острый, но именно это бойцовское упрямство позволило ей всего за десять лет пройти путь от выпускницы академии с короткой стрижкой до детектива в следственном отделе.
Возможно, она и не дотягивает до дедуктивных способностей Холли Гибни – и сама это понимает – но зато знает, что она лучше Тома Атты и большинства остальных в детективном отделе. Лью Уорик тоже это знает. Вот почему он вызвал её посмотреть письмо от Билла Уилсона, он же Триг, он же кто угодно.
«Пусть верят, что я так и буду бросать, когда игра начнётся, – думает Иззи. – Пусть только верят».
Она не может бросать так же сильно, как Дин Митер, который в прошлом году держал команду пожарных без единого хита целых три иннинга, но у неё есть свой секретный приём – дропболл, и она не собирается показывать его Пиллу и остальным из команды пожарных. Телефон в её шортах дважды вибрирует, но она игнорирует вызовы, пока вся команда полиции – те, кто здесь, остальные подтянутся после смены – не получит возможность побить. Убийства «заместителей» присяжных важны, но сейчас этим занимаются сотрудники полиции штата. Обеспечение порядка в Бакай-Сити – тоже важное дело, но в основном этим занимается шериф округа. Она беспокоится и о Кейт Маккей, но верит, что Холли обеспечит ей безопасность.