Не делай добра
Шрифт:
– Да мы и в выходные почти не встречались, – пробормотала она едва слышно. – Я каждый раз давала себе слово, что вот закончу очередной проект, и мы поедем куда-нибудь только вдвоем, проведем время вместе, поговорим обо всем… Нет, вы правы, и я плохая мать! Если бы я была хорошей, Юля ведь пришла бы ко мне со своей бедой, да?
Алла думала именно так, но у нее не было детей. Могли бы быть. Как минимум один, но несколько лет назад она сделала неправильный выбор, пожертвовав беременностью ради мужчины. Сколько же раз она жалела о своем малодушии! Но, как следователь и человек, неплохо разбирающийся в психологии, Алла понимала, что доверительные отношения с родителями бывают далеко не у всех. Да
– Большинство родителей проводят с детьми недостаточно времени, – произнесла она вслух. – Есть вещи, которые происходят помимо нашей воли. Нам кажется, что мы полностью контролируем свою судьбу, но это не так!
– Если бы Юля пришла ко мне, я не стала бы на нее кричать, не стала бы ругать, – качая головой, сказала телеведущая. – Я бы нашла ей самого лучшего врача, и уже через неделю дочка не вспомнила бы о том, что случилось! А мою девочку разрезал какой-то мясник, и она истекла кровью. Господи, как она, должно быть, мучилась!
Вопреки ожиданиям, Иродова не заплакала, но Алла видела, что женщина с трудом справляется с эмоциями.
– Анна Трофимовна, Юля не мучилась. Пришел отчет патологоанатома: она умерла не от кровотечения.
– Нет?
– От удара по голове. – Алла решила не уточнять, что ударов было несколько, чтобы не усугублять горе матери. – В предварительном отчете была указана другая причина, но, судя по всему, смерть наступила мгновенно.
– Господи, так это же убийство! – воскликнула Иродова. – Преднамеренное убийство!
– Вы правы.
– Значит, им мало было ее… зарезать, они еще и голову ей разбили?!
– Вполне вероятно, Юлю убил другой человек.
– Мне сказали, у нее при себе не оказалось ни телефона, ни денег?
– Верно.
– Ее ограбили, выходит?
– Или она, по какой-то причине, не взяла вещи с собой.
– Да вы что, Юля со своим смартфоном не расставалась! Мы даже ругались из-за этого, потому что она постоянно отправляла и пересылала друзьям какие-то фотки, тексты бесконечные…
– В любом случае пока рано говорить. Опера, занимавшиеся делом Юли, сделали поквартирный обход подъезда, но, судя по их записям, никто ничего не видел и не слышал.
– Ну да, как обычно! – фыркнула Анна. Алле показалось, что она даже как-то воспрянула духом, узнав о том, что ее дочь была убита. По крайней мере, это имело хоть какой-то смысл – возможно, ограбление. Надо будет снова пробежаться по квартирам, хотя, разумеется, спустя время выбить из людей правду о том дне будет сложнее!
– Анна Трофимовна, – сказала Алла, – я прошу вас дать мне контакты учителей-мужчин вашей дочери.
– Вы все-таки считаете…
– Как вы правильно заметили, это – дело об убийстве, а значит, все под подозрением.
– Вы будете искать врача, который…
– Само собой, но я бы на вашем месте не рассчитывала на суровое наказание для такого специалиста: в конце концов, Юля погибла не от кровопотери.
– Но она бы не оказалась в том подъезде, если бы не истекала кровью! – возразила Иродова.
– Доказать такую причинно-следственную связь почти невозможно, особенно при наличии хорошего адвоката. Мне очень жаль, Анна Трофимовна. В любом случае мы постараемся отыскать тех, из-за кого произошла трагедия, а дальше… Что ж, дальше предоставим действовать закону.
Мономах собирался свято блюсти слово, данное Сурковой: он решил забыть о деле Четыркиной и позволить спецам заниматься своими непосредственными обязанностями. В конце концов, он сделал что мог, и благодаря
Трель мобильного вывела Мономаха из состояния задумчивости.
– Слушаю! – резко сказал он в трубку.
– Владимир? – услышал он низкий, густой голос, который сразу узнал.
– Азат Гошгарович? – уточнил он, хотя ни секунды не сомневался в том, с кем говорит.
Азат Гошгарович Кайсаров приходился отцом Алсу, у которой с Мономахом был бурный, но короткий роман. Девушка оказалась убийцей, «ангелом смерти» [2] . Положившись на слово Кайсарова, пообещавшего изолировать Алсу от пациентов и поместить в клинику, Мономах не стал сообщать о своих выводах Сурковой, которая вела дело. Он подозревал, что она считает его поступок неправильным, но сам Мономах был с ней не согласен. Он полагал, что Кайсаров в любом случае отмазал бы дочку от суда, поэтому Мономах, по сути, выбрал наименьшее из двух зол. Кроме того, он не являлся работником правоохранительных органов, в его задачу не входило задержание преступников, и даже Суркова это понимала [3] . После отъезда, а скорее, бегства Алсу Мономах не общался с ее отцом. Однако он подозревал, что вал квот, которые он получал в последнее время, направляет чья-то властная рука. Возможно, рука Кайсарова, занимающего высокий пост в Комитете по здравоохранению. Что же ему нужно – ждет благодарности?
2
Диагноз, не признаваемый психиатрическим сообществом России.
3
Подробнее читайте об этом в романе И. Градовой «Предложение, от которого не отказываются».
– Вы еще на работе? – поинтересовался Кайсаров.
– Да, – ответил Мономах. – Что-то случилось?
– Это не телефонный разговор. Жду вас в баре напротив больницы!
Слова Кайсарова не предвещали ничего приятного. Однажды он предупредил Мономаха о написанной на него жалобе и сделал так, чтобы документ затерялся в ворохе прочих бумаг, поступающих в Комитет. Он также намекнул, что в его, Мономаха, отделении завелся «крот», который сливает информацию главврачу, Муратову. Как и завтравматологией Тактаров, он спит и видит, как бы убрать Мономаха из больницы, но пока у него ничего не выходит. Специализированное отделение ТОН – одно из самых популярных в больнице, и за годы работы Мономаху удалось сколотить отличный коллектив профессионалов. Такое положение вещей многим не дает покоя – в том числе и Муратову, считающему несговорчивого и упрямого заведующего ТОНом соперником и даже противником. Как и большинству посредственных руководителей, ему не нужны пользующиеся авторитетом подчиненные с собственным мнением и твердыми убеждениями.
Часы на стене бара показывали половину шестого, и в это время народу было еще мало. За стойкой сидели две девицы, оценивающими взглядами сканирующие присутствующих. Вошедший Мономах привлек их внимание, но ненадолго, так как он сразу двинулся в глубь зала, заметив поднятую ладонь Кайсарова, разместившегося за дальним столиком. Тучный мужчина чуть приподнялся, чтобы пожать ему руку.
– Я заказал коньяк, – сказал он.
– Все правильно, Азат Гошгарович, – кивнул Мономах, усаживаясь напротив. – Что заставило вас приехать – с Алсу что-нибудь?