Не бей копытом
Шрифт:
Пришлось дать ей два квартала форы, прежде чем пристроиться сзади.
Мы ехали к Агуа Калиэнтэ, между нами были три машины. Когда мы приближались к городской окраине, она постепенно увеличила скорость. Машины, которые служили мне защитным экраном, отвернули одна за другой, и я отстал, давая ей достаточно пространства. Я был в нескольких кварталах позади, когда она достигла развилки и промчалась мимо ипподрома, все ещё идя на юг.
Береговая линия в Байя Калифорния очень изрезанная, и шоссе, проложенное вдоль нее, оставляет желать много лучшего. Например, ограждения по внешнему радиусу в тех местах, где в сотне футов внизу видна скалистая полоса
С левой стороны, когда вы едете на юг, - горы, типичная, с высохшей растительностью, бурая Калифорнийская сьерра, простирающаяся на юг и восток. Изредка узкая грязная дорога отворачивает в пересеченную сельскую местность, но ни одна из таких дорог не выглядит действительно проходимой хоть на какое-то расстояние.
Поэтому я не был готов к тому, что, потеряв "ягуар"из виду далеко впереди и одолев неожиданный поворот в сторону моря, увижу Бонни. Она была в пятидесяти ярдах от меня и шла пешком. Шла по левой стороне шоссе в сторону Энсенада. На ней было то же легкое платье, которое она надела в доме Гретхен, и она несла сумочку, тяжело свисавшую с её правой руки. Я не видел оставленной ею машины и понятия не имел, где она могла её бросить.
Она не оглянулась, когда я приблизился, и не повернула головы, пока я не остановился рядом.
– Похоже, тебя надо подвезти, - сказал я.
Она спокойно посмотрела на меня карими глазами. Ее грудь вздымалась и опускалась, как если бы она недавно бежала.
– Ну, вот, - сказала она, - вот и мистер Шофилд.
Она сказала это таким тоном, что у меня появилось нехорошее чувство она предвидела, даже ждала, моего появления.
– У меня кончился бензин, - сказала она.
– О-о - протянул я.
– Ты собиралась шагать до Энсенада?
Она и бровью не повела. Сумочку она держала обеими руками и смотрела вниз на дорогу.
– Нет, мистер Шофилд, Я хотела возвращаться в Тихуану. Потом вспомнила, что ближе к Розарита. Поэтому я повернула.
– Где ты оставила машину?
Она неопределенно указала рукой на юг.
– Там, недалеко.
Итак, много времени пройти не могло. Я был не так уж далеко позади нее, и ей пришлось бежать, чтобы преодолеть это расстояние назад, к Тихуане, до места, где я её нашел.
– Я мог бы дотянуть твою машину до Розарита, - сказал я.
– Ты могла бы там заправиться.
– Хорошо бы.
– Ну, тогда садись.
Я открыл дверь, но она не торопилась садиться. Она посмотрела в одну сторону, потом в другую. Наконец, она направилась к машине. Я вышел ей помочь. Послышался звук, напоминавший неожиданный раскат грома, или рев сильного прибоя, разбивавшегося о скалы внизу под нами. Но звуки были слишком близкие для грозы и слишком недолгие для прибоя.
Мы посмотрели друг на друга, и выражение глаз Бонни поменялось, но она не отвела глаз и не проявила сомнений, сесть ли ей в машину. Она села, положив сумочку на колени, строго на своем краю сиденья.
– Похоже, что-то рвануло, - сказал я.
Она не сказала ничего.
– Прямо?
– спросил я.
Она кивнула.
– Сразу за следующим поворотом.
Я поехал вперед, но не
Бережно неся свое брюшко, он подтрусил к опущенному стеклу. Опершись на него, как будто у нас в запасе была вечность, он сказал:
– Слушайте, сеньор, - грузовик, он не ходит. Вы его буксировать, правда?
Я смотрел на грузовик. Я не видел номеров табличку, но во всем остальном он был точно таким же, как и грузовик, который завернул к Кэрол Данди и забрал тело Эль Лобо.
– Сожалею, - сказал я.
– сейчас не могу. У этой юной леди там внизу на дороге кончился бензин там. Как только мы сможем завести её машину, мы вернемся и поможем вам.
Он засмеялся. Я чувствовал, как его брюхо трется о дверцу машины. Бонни схватилась за ручку двери.
– Все в порядке, - сказал я.
– Просто сиди смирно.
Толстяк снова засмеялся.
– Сеньор - вы не понимает, - сказал он.
– Я понимаю, - сказал я.
Я включил первую скорость и Бонни вышла из машины.
– Слушай, Бонни, - начал я.
Что-то мелькнуло в окне. Я взглянул и увидел, что толстяк показывает мне через опущенное стекло длинное узкое лезвие ножа.
– Сеньор, вы сейчас выйдете, - мягко сказал он.
– Послушай, Панчо
Лезвие сверкнуло навстречу моему лицу, и я пригнулся. Панчо просунул руку и ухватил меня за рубашку.
– Сеньор, - сказал он, - не заставляйте меня зарезать вас в машине - в ней будет так грязно...
Теперь он говорил очень серьезно, а я был зажат между рулевым колесом и спинкой сиденья. Бонни стояла посреди дороги перед машиной. Я не мог решить, подставила она меня, или просто, испугавшись, бежала. Нож был слишком близко к моему лицу, чтобы пытаться выскользнуть, пока мексиканец держит меня за рубашку. Это была крепкая, нейлоновая рубашка, и вряд ли мне удалось бы вырваться.
– Ладно, здесь командуешь ты, - сказал я, сдаваясь.
Его хватка на моей рубашке ослабела, и он взялся за ручку дверцы снаружи как раз, когда я схватил её изнутри. Я открыл дверцу быстрее, чем он рассчитывал, и резко навалился на неё так, что он потерял равновесие. Он попытался схватить меня снова, но я ударил его дверцей и выскочил из машины прямо на него. Когда я оказался на дороге, он отступил назад, сжимая в правой руке нож, готовый для удара.
Я не видел Бонни и не слышал её, и я приходил к неприятному выводу, что она меня подставила, когда Панчо замахнулся. К счастью, обувь у него была скользкая. Он сделал ложный выпад левым плечом вперед, но опорная нога у него была не та. Поэтому, когда я, сделав резкий полукруг, оказался сзади него, он не смог развернуться сразу. Я ударил его по ребрам, но он был такой жирный, словно обернутый подушками, что просто застонал и, качнувшись назад в повороте, махнул ножом. Я уклонился от ножа, но поскользнулся на мелком гравии и рухнул на руки и на одно колено.