Не Ангел

p_i_r_a_n_y_a

и – помолчи: я уже всё, что надо, сказал,

не пережить мне ещё хоть один разговор"…

В первый же поезд.

На верхнюю полку. Плацкарт.

Бросить рюкзак. Долго ехать. Колёс перестук.

В новую жизнь.

Вникуда. Без дороги назад.

Сам себе – враг. Самый страшный. И сам себе – друг.

Бросив все к чёрту

и старые письма порвав,

выбросив

память, как мусор ненужный – в ведро,

утром понять,

что не так уж, наверное, прав,

если она снова в левое лупит ребро.

Выйти на волю

из поезда где-то в полях,

долго идти – от людей, от огней, в темноту.

Плакать от боли,

скулящей в холодных висках.

Выстрелить в сердце,

любившее зря, и не ту.

Бросить всё к чёрту.

Я пью тебя и пью

Я пью тебя и пью, но эта жажда

не отступает – солью на губах

моих засохнет кровь твоя однажды…

Вампир я, но тебе не ведом страх.

Ты вновь покорно подставляешь шею,

и я по капле пью тебя, но жизнь

показывала раньше: не сумею –

сожру тебя. Да, совесть будет грызть –

Но это всё – когда-нибудь попозже,

пока же соблюдаем мы баланс:

я слизываю кровь с атласной кожи,

раз ты мне так беспечно отдалась,

ты – учишься любить, прекрасно зная,

что может быстро кончиться любовь,

когда меня – моя же сущность злая

подставит…

Уходи.

Не прекословь.

Вампирское

Ни ненависти больше. Ни любви.

Ни радости. Но и – ни боли тоже.

Одна лишь жажда.

Клятвы на крови,

пульсируя, текут по нежной коже.

Не выясняя степень правоты –

присасываюсь, жаждою томимый,

и – пью тебя. До дна. До пустоты

в глазах – той, что вчера была любимой.

Ангел

По подушке локоны

разметав,

ангел спит, от жизни

земной устав…

Не на небе синем

в белом облаке –

на руке любимого,

сердца около…

Нимб

и крылья сброшены

на порог,

не осудит может быть

мудрый Бог…

Жаркое утро, измятые простыни

Жаркое утро, измятые простыни,

лёгкая слабость, как будто похмелье,

девочка нежная – голая, босая –

попой упругой рассветно алея,

спит по-детсадовски – руки под голову,

змеи волос расползлись по подушке…

Кто б мог подумать, как будет мне здорово

это дыхание мерное слушать?

Нежно целую её меж лопатками,

шрамов не видно – не ангел, и всё же,

ночью – хмельная, погибельно-сладкая,

жажду такой удалить невозможно.

Кажется утром – ребёнка невиннее…

За ночь сплелись наши души и ноги,

падаю в нежность – теперь её именем

счастье своё я зову и тревоги…

Уже всё можно…

Уже всё можно, мне сказал добрый врач —

он слишком пьяный, чтобы вежливо врать,

и осторожно – держись, дружище, не плачь —

налил до края: так веселей умирать.

Комок солёный настырно в горле першит;

не запивая, глотаю спирт, как нектар:

я слишком болен, чтоб просто-напросто жить,

и умираю, а ведь как будто не стар.

И, Бога ради, кому тут легче сейчас?

Лишь я и доктор, и горькой правды глоток…

Скажи, а бляди почём сегодня за час?

Уж если сдохнуть, то пусть хоть хуй в потолок…

Уже всё можно…

Встану добрым ангелом за твоим плечом

Встану добрым ангелом

за твоим плечом —

перепишем набело

песню ни о чём,

и в сценарий жизненный

вставим больше драм

(Смотришь укоризненно:

Больше?!! Нет, не дам!)…

Очень понимающе

улыбнусь в ответ:

голос твой – решающий,

если нет – то нет,

только беспросветная

жизнь без драм и бурь.

Знаешь, несусветная

избегать их дурь —

брызгами шампанского

пахнет вкус побед

(Робой арестантскою –

ты ворчишь в ответ)…

Конец ознакомительного фрагмента.