Наживка

Трейси Пи Джей

Магоцци обратился к Лангеру и Макларену:

– Парень может быть в двух местах – либо у себя на квартире, либо в питомнике, – надо проверить то и другое. Собирайте бригаду и дуйте домой, обыскивайте, не стесняясь. Подозреваю, он не собирается эту ночь спокойно спать в своей постели.

– Сделаем.

Джино снова и снова нажимал на кнопки, слушал, вновь набирал.

– Проклятье, Марти не отвечает.

Магоцци быстро проверил обойму девятимиллиметрового пистолета, сунул его в кобуру, пристегнул наручники к поясу.

– Звони

в питомник, домой к Лили, на мобильник Джека… У нас есть его номер?

– Диспетчер не может Беккера вызвать, – напряженным тоном сообщил Петерсон.

В комнате воцарилось молчание. У Беккера, как у любого патрульного, есть рация в машине и на плече, поэтому отсутствие ответа на вызов может означать лишь катастрофу.

Через мгновение Магоцци и Джино уже мчались по пустому вестибюлю к выходу.

40

Марти стоял перед Джеффом Монтгомери под направленным в грудь пистолетом, и его мысли бились в каменную стену очевидности, отскакивая горохом, как бы не желая ее признавать.

В течение последнего часа ему объяснили, что любимый старик Мори Гилберт был палачом, а теперь им, похоже, оказывается невинный с виду паренек с гладкими щеками и ясными голубыми глазами. Вопрос, собственно, в том, чему, черт побери, удивляться?

Возможно, он слишком долго работал в отделе по борьбе с наркотиками, где любители метадона похожи на любителей метадона, уличные толкачи похожи на уличных толкачей, где все выглядит так, как есть на самом деле. Этот сегмент подпольного мира обладает некоей тошнотворной реальностью и правдивостью, там всегда видишь, с чем имеешь дело. Возможно, именно это в первую очередь привлекло туда Марти. Оттуда выходишь в открытый мир, где почти все в масках. Конечно, подобную истину он усвоил еще в детстве – отец объяснил ее хорошо и доходчиво, – а потом позабыл.

В данный момент все это не имело значения, поэтому Марти пустил свои мысли головоломным аллюром по знакомой дорожке, по которой его научили скакать. Почему коп стоит под нацеленным на него пистолетом, почему и зачем в него целятся – эти вопросы в данный момент абсолютно неуместны, главное – что последует дальше.

Мальчишка стоит слишком близко и одновременно чересчур далеко. Слишком близко, чтоб метко всадить в Марти пулю, и слишком далеко, чтоб его можно было обезоружить. Остаются одни разговоры.

– Что ты делаешь, Джефф?

– Я делаю свое дело, мистер Пульман.

Марти отметил, что на сей раз в конце фразы не стоит вопросительный знак, и постарался избавиться от ощущения, будто бежит по заранее начерченному кругу, который может разорваться в любую секунду, и тогда его швырнет в неизвестность. По издевательской иронии судьбы Джефф Монтгомери помешал его последней серьезной попытке самоубийства, явившись с известием о смерти Мори, а теперь тот же самый невольный спаситель держит его под прицелом.

– Какое? – Марти старался сохранять непринужденный

тон, который сбивала улыбка на губах Джеффа.

– Видимо, вы были отличным полицейским, мистер Пульман. Оказавшись в невыгодном для себя положении, отвлекай внимание противника, заводи беседу на посторонние темы… Точно по инструкции.

– В жизни ничего подобного в инструкциях не читал.

– Мистер Пульман, повернитесь, пожалуйста. Правой рукой поднимите рубашку, левой вытащите из-за пояса пистолет. Возьмите его двумя пальцами, встаньте ко мне лицом, бросьте вправо, подальше, если не возражаете.

– Собираешься в спину выстрелить, Джефф?

– Что вы, сэр, нет, конечно. Я никогда такого не сделаю. Это было бы нечестно.

Марти, как ни смешно, поверил, но все-таки минуту не двигался, несколько нервничая из-за преувеличенной вежливости странного парня.

Чуть повернувшись, глянул на Джека, который склонился вперед на диване, обхватив руками колени и слегка покачиваясь. Понял, что дела совсем плохи, когда тот поднял на него глаза – не испуганные, а большие, печальные и виноватые.

Марти ему подмигнул, задрал рубашку, вытащил двумя пальцами пистолет, беспрекословно выполняя указания Джеффа, и опять повернулся к нему.

– Надеюсь, ты не хочешь, чтоб я его бросил, не поставив на предохранитель?

– Вы его поставили на предохранитель, прежде чем заткнули за пояс. Пожалуйста, мистер Пульман, за меня не тревожьтесь.

Черт возьми, парень все время на шаг впереди. Марти так и стоял с пистолетом, ужасно тяжелым, когда держишь его двумя пальцами, стремительно и в то же время старательно соображая, полностью уйдя в себя, перебирая варианты.

Оружие сдавать нельзя, и точка. Остаются две возможности. Бросить пистолет и, когда Джефф наклонится, чуть сместив центр тяжести, прыгнуть на него. Или слегка пригнуться, как бы точней метясь в указанное место, но бросить пистолет Джеку и прыгнуть на мальчишку. Джек сам объявил себя метким стрелком и, если быстро среагирует, возможно, успеет воспользоваться моментом. Хотя он столько выпил, что реакция наверняка нулевая.

– Бросайте пистолет, мистер Пульман.

Марти взглянул на парня, который три последних дня работал с ним бок о бок, плакал на похоронах Мори, после того как всадил ему пулю в висок.

– Не могу, сынок.

– Сэр, понимаю и уважаю вашу решимость, – сказал Джефф, тверже перехватив оружие, напрягая на спусковом крючке палец. – Но если не бросите, буду вынужден вас застрелить.

– Все равно застрелишь, облегчу я тебе задачу или не облегчу.

– Не застрелю, мистер Пульман. Я вообще не знал, что вы здесь, пока в дверь не вошел. С вами я никогда не ссорился, поэтому мне незачем вас убивать. Хотя, если придется, убью.

– Стало быть, это ты прятался на чердаке в Брайнерде? – самым что ни на есть прозаическим тоном уточнил Джек с дивана. Послышалось бульканье виски, льющегося из бутылки в стакан.