Найя
Шрифт:
Несколько воинов стояли снаружи в дозоре, остальные спали у огня. Смотря на них, ощущала невероятную тяжесть, ведь они последние, кто остался в живых, их продолжали ждать жены, дети, родители, а они уже обрекли себя на смерть. Я пыталась придумать хоть что-то, но не могла, отчего сердце болело еще сильнее, а в голове творился полнейших хаос.
Ночь пролетела незаметно. Вход в пещеру озарило солнце и первые лучи пробились внутрь, тогда я попросила вынести Акрона на улицу, чтобы солнце коснулось его своим светом и помогло залечить раны. Когда его вытащили и положили на камни, кожа в местах ранений засветилась, а как только свечение
– Акрон! Ты очнулся! Я так рада, так рада. Ты слышишь меня?
Он поднял руку и коснулся моего лица:
– Найя. Я думал, что уже никогда тебя не увижу.
Тогда к нам подошел Нир Радэ и сказал:
– Тэт Акрон! Твоя жена спасла нас. Если бы не она, то не видеть нам больше солнца.
– Что? Но почему ты не с остальными? Где Амрит и Тэй Ами? – Акрон привстал и сел около камня.
– Они у Каниа Тови с Мораги. Деревья не пустили меня, я не принадлежу ни к одному из кланов, поэтому решила вернуться к вам. Но вернувшись, увидела нечто ужасное, а теперь нам грозит еще большая опасность, как и остальным.
– Номары все еще в Суллоре?
– Да, но они решили призвать тумо. Когда те присоединяться к ним, это полчище мерзких тварей двинется в сторону Каниа Тови. А нас слишком мало, союзников нет, да и выжившие воины акатти где-то в лесах.
– Великая Скайра, за что ты так с нами? – Акрон откинулся на камень и закрыл глаза.
– Акрон? Я хочу спросить у тебя.
– Конечно, спрашивай, - он взял мою руку.
– Что случилось с Макки?
Тогда он опустил голову и с отчаянием в глазах рассказал все, что видел:
– Когда номары атаковали стены, акатти во главе с Макки встретили их сверху стрелами, но тех было настолько много, что они все же смогли подняться и начали убивать лучников. В этот момент другие группы номаров взяли ворота и ворвались внутрь, там их встречали уже мы. Пока шел бой, Макки попытался спуститься к нам, но на него накинули петлю и затащили обратно, после чего один из номаров вытащил кинжал и вонзил Макки в живот, затем его сбросили в реку. Это все, что я видел.
– Ясно, – после этого рассказа у меня окончательно рухнули надежды увидеть Макки, в душе стало так холодно и одиноко, Акрон видел это, но он все понимал.
– Мне жаль,Найя. Я знаю, что он продолжал жить в твоем сердце и останется в нем. Макки храбрый воин, он отважно сражался.
– Самое главное, что ты жив. А иначе … - я больше ничего не смогла сказать, слезы буквально душили изнутри.
– Все хорошо, не плачь. Мы что-нибудь придумаем, нам, во что бы то ни стало, надо защитить остальных.
Акрон собрал своих воинов, и они держали совет, но я их не слушала, так как полностью окунулась в свою боль. Прокручивая в мыслях то, что рассказал Акрон, ругала и винила себя за то, что была так груба с Макки, а ведь он до последнего хотел мне что-то рассказать, но так и не смог. И, несмотря на то, что Акрон жив, я почему-то не радовалась так, как хотела бы. Смерть Макки потрясла меня, и для радости не осталось места. Акрон все видел и, наверно, понимал ту связь, которая образовалась между мной и воином акатти, возможно, ему это не нравилось, но здесь уже ничего не сделаешь. Как говорится, сердцу не прикажешь.
Проведя несколько
А пока воины мастерили себе луки, стрелы и колья.
С наступлением вечера мы вышли из скал. Путь до Каниа Тови составлял около трех дней, поэтому медлить было нельзя. Чем быстрее мы доберемся, тем основательнее сможем подготовиться, а именно, наставить ловушек и продумать план нападения. Несколько часов шли, абсолютно молча, без конца прислушивались и оглядывались. Затем решили сделать привал, Акрон все это время был со мной, просто сидел и обнимал. Мы смотрели на слабеющее пламя в костре, смотрели, как огонь из последних сил хватается за головешки. И вдруг Акрон спросил:
– Найя? Скажи мне, только честно. Ты любишь меня так же как любила Макки?
– Что? Почему ты меня об этом спрашиваешь?
– Просто я вижу твои переживания и чувствую, как сильно ты к нему привязана до сих пор.
– Я очень сильно любила его, но когда встретила тебя, поняла, что любовь – это не только слепая вера и обожание, а еще и желание помогать и неспособность бросить любимого в сложной ситуации. Поэтому моя любовь не одинакова к вам, она не слабее или сильнее к кому-то из вас, она просто иная. Тем более, мне удалось избавиться от этой зависимости к Макки, но он умер, и я не могу просто так выкинуть его из сердца и забыть. Ты должен это понять.
– Я понимаю. У тебя большое сердце. И я благодарен Скайре, что она позволила мне встретить тебя. Я лишь надеюсь, что после смерти буду занимать столько же места в твоем сердце.
– Что за глупости. Ты не умрешь и не оставишь меня, нас!
Но Акрон ничего не ответил, только крепче прижал к себе и перевел взгляд на огонь.
На следующее утро мы снова пустились в путь и шли так оставшиеся два дня. А когда впереди показалась пустая земля испещренная корнями, Акрон приказал воинам рассредоточиться и начинать подготовку, так как уже через пару дней враг будет здесь. Бескалы раскапывали ямы, забивали в них колья, раскладывали петли из лиан и засыпали их землей, мастерили капканы.
И наступил этот жуткий день. Акрон прислушался к лесам, они сказали ему, что враг скоро будет, что их большое множество и они стремительно приближаются к Каниа Тови. Воины засели на деревьях, что небольшой группой росли вблизи Тови, Акрон подошел ко мне и приказал уходить, но я стояла и вслушивалась в шорохи, уши улавливали чье-то присутствие.
– Найя. Не теряй времени, уходи. Тебе надо спрятаться.
– Подожди. Я что-то слышу.
– Номаров?
– Нет, это другие. Их много и они наблюдают за нами.