Найти и сохранить
Шрифт:
Виктор скрутил парня и стал на месте его обыскивать, когда раздались первые выстрелы.
Что-то горячее ударило его в поясницу, но, занятый своим парнем, он сначала не обратил на это внимания. Огонь стал распространяться по всему телу. «Может, в поясницу вступило?» – мелькнула у него мысль. И тут все вокруг заволокло пеленой.
Еще не было и шести часов, как какой-то шум разбудил Маделин. Она села на кровати и недоуменно прислушалась. Шум повторился снова.
Выбравшись из кровати, она накинула
Остановившись у двери, она прислушалась и спросила:
– Кто там?
– Форрестер.
Форрестер? Что ему нужно здесь в такой ранний час? Открыв дверь, Маделин удивлено посмотрела на лейтенанта.
– Прошу прощения, что разбудил вас в такое время, но произошло несчастье.
– Дэви? – она бросила испуганный взгляд на дверь брата.
– Нет. В Виктора стреляли.
Она почувствовала, как кровь прихлынула к лицу. Надо было собраться с мыслями и взять себя в руки.
– Он… жив?
– Пока не знаю, в каком он состоянии. Он находится в госпитале.
– Ох, – только и смогла прошептать она. Силы оставляли ее.
– Мне передали, что еще в машине «скорой» он спрашивал о вас. И я подумал, что, может быть, вы захотите поехать в госпиталь?
Она нервно провела рукой по волосам. Мысли разбегались. В Виктора стреляли. Кто? Почему? Как это случилось?
Форрестер переминался с ноги на ногу.
– Так вы поедете?
– Да, да, я еду. О Боже, чего же я хотела? – она никак не могла сообразить, что хочет сделать. – Я спущусь через минуту… Стреляли… куда попала пуля?
– Хм…
Маделин оглянулась и посмотрела на Форрестера. Он мялся, не решаясь что-то сказать.
– Может, вы переоденетесь во что-нибудь подходящее? – наконец спросил он.
В спальне она надела первую попавшуюся одежду – мятые слаксы и спортивную рубашку. Ей и в голову не пришло привести в порядок голову. На миг заглянув в ванную, она плеснула в лицо холодной воды и едва припудрила щеки.
– Я догадываюсь, вы хотите узнать, что случилось, – как только они сели в машину, начал Форрестер.
Маделин закусила губу.
– Как же Виктор мог попасть в такую историю, если опять не нарушил что-то?
Смех Форрестера удивил ее.
– Это совсем не то, что вы думаете. Поскольку он выполнил задание, теперь я могу рассказать вам всю эту историю с самого начала. Он секретный агент, именно по этой причине ему и пришлось сидеть в тюрьме. Поэтому-то в него и стреляли.
– Значит, он не вор? – информация свалилась на нее слишком быстро, и Маделин никак не могла ее сразу переварить.
– Да нет, конечно. Он законопослушный гражданин. Отличный полицейский Трудяга.
Услышав эти слова, Маделин поняла, что это скупая мужская похвала. В любое другое время такая похвала вместе осознанием того, что Виктор нормальный гражданин, привели бы ее в восторг, но только не теперь.
– Вот мы и на месте.
Маделин бросилась
– Какой этаж? – на ходу спросила она.
– Седьмой.
Часы приема давно кончились, но никто и не пытался остановить Маделин. За дверью она остановилась, чтобы перевести дыхание. Она никак не могла представить Виктора бледным, лежащим без движения на белых простынях.
– Виктор? – прошептала она, сделав шаг к нему.
Он молчал. От него отходили какие-то трубки, а рядом стоял какой-то аппарат, назначения которого она не понимала.
Она села на стул рядом с кроватью. Одна рука Виктора лежала на одеяле, и Маделин протянула свою руку и накрыла ею пальцы его руки. Все, что она могла сделать для него в эту минуту, – поддержать его своим прикосновением.
Маделин не знала, сколько времени она просидела так, держа его руку в своих ладонях и только отпуская ее, когда приходил кто-нибудь из персонала. Дважды приходили врачи, и тогда она выходила в коридор и ждала там. Форрестер тоже ждал. С ним были какие-то люди, но ни лиц, ни имен их она не запомнила. Позвонив Дэви, чтобы сказать, где находится, она снова вернулась, в палату.
Еще не открыв глаза, Виктор ощутил, как кто-то нежно и заботливо прикасается к его руке. Маделин, инстинктивно решил он, хотя еще не знал, где он находится.
Воспоминания приходили к нему обрывочно. Он выполнял задание… потом страшный жар во всем теле…
Позднее, в машине, он расслышал: «Не понятно, задеты ли жизненно важные органы или нет».
Так и есть. В него стреляли. Вот почему его так обожгло. По крайней мере, Маделин с ним. С ней он ничего не боится.
Веки казались ему страшно тяжелыми. Он пытался открыть их, прикладывая колоссальные усилия. Ему не терпелось увидеть Маделин.
Она почувствовала, как пошевелился его палец, и приподняла голову. Глаза Виктора были открыты. Слава Богу! Она хотела кинуться в его объятия, но только улыбнулась.
– Привет.
Он еле слышно произнес:
– Привет.
– Как ты себя чувствуешь?
Он постарался покачать плечами, но вспыхнувшая боль заставила его поморщиться.
Обеспокоенная, Маделин протянула руку и погладила его лоб.
– Не шевелись. Просто лежи и отдыхай, – Маделин приподнялась и поцеловала его в лоб, затем погладила по щеке. – Ты поправишься. – Она знала это наверняка. Интуиция подсказывала ей это.
– Обязательно, – говорил он еще с трудом, слабым голосом. Но теперь это не причиняло такой боли.
– Поправляйся и никуда не спеши. В твоем распоряжении целая вечность.
Она наклонилась так близко, что он ощутил ее аромат, который был сильнее всех больничных запахов. Он ясно видел глубину ее фиалково-голубых глаз и нежный румянец щек. Как сильно хотелось обнять ее!
– Я все знаю. Форрестер рассказал мне. Ничего не говори, – она хотела, чтобы он берег силы и поправлялся как можно скорее.