Найденыш
Шрифт:
– Рэйвенхилл, - хриплым голосом произнесла Ромейн, не сводя глаз с метки, - я - Рэйвенхилл.
Встав на дрожащие и трясущиеся ноги, девушка осторожно подошла к зеркалу, стараясь двигаться как можно медленнее и не упасть ненароком. Приступы боли вымотали ее так, что силы почти ни на что не оставалось. Отражение в зеркале подтверждало это. Оттуда на Ромейн глянуло бледное мокрое лицо со спутанными волосами и глазами, обведенными темными кругами.
Выпив залпом два стакана воды, Ромейн кое-как расправила постель и упала на нее. Итак, если вспомнить слова Меора, то получается, что сегодня ночью ей
Теперь она и не уснет, хотя усталость навалилась на нее подобно огромному кому. Слишком утомлена, к тому же в комнате очень душно. Невыносимо душно. Просто дышать нечем. Ромейн поморщилась и в следующее мгновение окно распахнулось, едва не сорвав створки с петель. В комнату ворвался ледяной порыв ветра. Он пронесся по помещению, с6расывая на пол вещи, вскружив бумаги на столе, выдув пепел из камина и даже волосы Ромейн поднялись дыбом.
Ей сразу стало холодно. Впрочем, окно тут же захлопнулось. Накинув на себя одеяло, девушка глубоко задумалась. Да что же это такое? Ей и раньше было сложно держать себя в руках. А теперь... Что это получается? Ей стоит только подумать о чем-либо и ее желание тут же исполняется. И как в этом случае себя контролировать? На какое-то мгновение Ромейн охватила паника, отчего графин на столе задрожал и завибрировал. Но девушка на удивление быстро взяла себя в руки.
Так, стоп. Главное, не паниковать. Сейчас это просто опасно. Еще опаснее, чем раньше. После оформления ее родового знака сила в ней стала рваться наружу. Но ее можно удержать. Она только что это сделала. Разумеется, можно главное, немного потренироваться. Если на то пошло, умеет же это делать Меор. В его присутствии вещи не ломаются, не падают и не взрываются. А раз умеет он, и она научится.
Забавно, но эта мысль очень помогла Ромейн взять себя в руки. Она еще немного полежала, прислушиваясь к собственным ощущениям и загоняя силу поглубже, почти поняла, как это делается и на полпути к осознанию этого заснула.
Наутро широкий браслет плотно охватывал руку Ромейн, скрывая оформившийся знак и сама она выглядела так, словно спокойно спала эту ночь. Словно и не было такого резкого пробуждения перед рассветом. Глядя на ее невозмутимое лицо, никто бы не догадался, что Ромейн нервничала и очень боялась сорваться. Ведь ее гнев будет куда более ужасным, чем гнев простого смертного. Пожалуй, слова Меора о разнесении замка по кирпичику не были преувеличением.
Оливетт встретила ее не в таком взвинченном расположении духа, как обычно в последнее время. Сегодня она выглядела спокойной, но все равно бросала в сторону Мэгими злобные взгляды. Да, Мэгими была здесь с самого утра. Должно быть, она и ночевала в этой комнате, только Ромейн не могла понять, где именно. Может быть, свернувшись клубочком в любимом кресле королевы? Как занятно. Кстати, "занятно" - любимое словечко принца Филиппа. Когда это оно успело к ней прилипнуть?
– Доброе утро, госпожа - поприветствовала девушка королеву, напрочь игнорируя Мэгими.
Та перекосилась, должно быть, ее терпение начинало давать трещину. Неудивительно. Удивительно, что этого не случилось раньше.
– Доброе, -
Гримаса Мэгими не шла ни в какое сравнение с предыдущей. Просто любо-дорого глядеть.
– Надеюсь, хоть ты провела эту ночь спокойно, Роми, - королева шагнула к ней, - по крайней мере, вид у тебя цветущий. Впрочем, в твои годы это неудивительно.
И сказав это, Оливетт одним легким движением сунула ей в карман маленькую записку. Это вышло у нее непринужденно и незаметно. То есть, почти незаметно, потому что в следующее мгновение Мэгими оживилась и вскричала:
– Я видела! Ваше величество, я видела, что вы сделали. Вы передали ей письмо!
– Кажется, у нашей шпионки галлюцинации, - раздувая ноздри, заметила королева, - ей нужно показаться доктору.
– У меня не галлюцинации, - запротестовала девушка, - я только что видела, как вы положили записку в карман своей наперсницы.
– Да она больна, - упорно обращаясь к Мэгими в третьем лице, фыркнула Оливетт, - его величество приставил ко мне какую-то больную психопатку. В следующий раз она решит, что я затеваю государственный переворот.
– Ну уж нет!
– Мэгими подлетела к Ромейн, - вам это так просто не сойдет с рук! Эта записка у тебя в кармане, слышишь, ты, подкидыш!
– и она хотела, было, сунуть руку в указанное место, но Ромейн отступила на шаг назад.
– Эту дрянь пора научить хорошим манерам, - прошипела королева, - если она сию минуту не уберет свои грязные руки от моей наперсницы, ей точно не поздоровится. Куда еще ты хочешь заглянуть, паскудница? Может быть, за вырез? Или под юбку? Куда еще ты хочешь заглянуть, мерзавка?
– Вы только что передали ей записку, ваше величество, - стояла на своем Мэгими, - я это видела. Вам лучше забрать ее назад, иначе я немедленно доложу об этом его величеству!
– Ты доложишь, - протянула Оливетт таким тоном, что у Ромейн кровь застыла в жилах, - доложишь. О, я не сомневаюсь, что ты хочешь это сделать, гадина. Но у тебя ничего не выйдет.
Немного позже, припоминая эти события, Ромейн не могла утверждать с уверенностью, в какое мгновение в руках Оливетт появился тонкий стилет. Может быть, она давно сжимала его в руках, а может схватила со стола первое, что подвернулось ей под руку. С воплем: "Получи, мерзавка!", королева с силой ударила Мэгими стилетом.
Девушка широко раскрыла глаза и прижала руки к повреждению. Охнула и отняла их, подняв к глазам. Ее ладони окрасились кровью.
– О Боже, - вырвалось у Ромейн, - она ранена. Ваше величество, у нее кровь.
– Вот и хорошо, - безжалостно проговорила Оливетт, глядя на Мэгими так, как смотрят на какую-нибудь грязь, - если она сдохнет, я буду только рада.
Мэгими покачнулась и стала медленно заваливаться назад. Ромейн едва успела подхватить ее, но ее сил было недостаточно для того, чтобы удержать девушку на ногах. Поэтому, они обе сползли на пол. На лице Мэгими было какое-то обиженное и вместе с тем недоуменное выражение.
– Больно, - прошептала она, - больно.
– Господи, - отозвалась Ромейн в том же духе, - госпожа, ее рана очень серьезна.