Найденыш
Шрифт:
С такими думами подросток прошел по опустевшей аллее, а за ним вприпрыжку неслись Сережка и Илья. Они нагнали товарища, и пошли плечом к плечу к стадиону. Сход намечался за восточными трибунами, где расположился пустырь. Он был удачно прикрыт высоким обветшалым кирпичным забором, за которым скрывались развалины старого хлебозавода, до которого просто не доходили руки у местных властей. Так что пустырь давно стал полигоном для обкатки новейших артефактов и заклинаний. Трава на нем росла только по краям, а земля в середине была выжжена настолько, что спеклась черной коркой. Гришка, как только впервые
Гришка вздохнул, когда увидел, что почти вся гимназия собралась на пустыре. Свободной оставалась только середина поляны, а близлежащий забор и тыловая часть трибунных построек облеплены кадетами. Несколько высоких парней стояли в сторонке и что-то горячо обсуждали. Подросток узнал среди них и Маркова, и Елисеева, и Пашковского. Эта троица и сегодня решила провести свои опыты на новичках, которые несмело топтались неподалеку от выжженного центра.
Его тоже заметили. Причем, первые — старшие кадеты. С неподражаемой ухмылкой Елисеев поманил его пальцем. Гришка подумал, что не переломится, если подойдет. Не хотелось с самого начала показывать свое неповиновение, а еще у подростка была идея, которую никак не реализуешь, если не подступишься к врагу ближе, чем на пять шагов.
— Ты у нас тоже новичок, Старицкий? В чьем клане состоишь?
— Если знаешь мою фамилию — зачем спрашиваешь? — резонно поинтересовался Гришка, засовывая в карманы свои руки, чтобы старшие кадеты не заметили, как он пальцами «рисует» определенные руны. — В клане не состою.
— Так не бывает, — пробасил Ромка Марков, высокорослый, но худой, как жердь, и с наметившейся щеткой усов, подозрительно уставился на карманы Гришки. — Все молодые дворянские рода находятся в княжеских кланах. Думаешь, ты самый независимый? Что-то про Старицких ничего не слышал.
— Я ничего не думаю, — честно ответил Гришка, — поэтому и говорю, что не состою в клане. А кому служит мой дядя — не спрашивал. Я сюда приехал учиться, а не выяснять, чей род круче.
— Какой разговорчивый, — оскалился Пашковский. Он был ниже своих друзей, но фигурой отличался в лучшую сторону. Этакий молодой человек, балующийся «железом». Рельефные бугры мышц проступали через белую рубашку, широкие плечи и гордая посадка головы привлекали, наверное, внимание девочек из соседней гимназии. — Тебе объяснили, что здесь будет?
— Коротко, — ответил Гришка, — и я ничего не понял.
Надо еще время потянуть.
— Ладно, — поморщился Колька, от нетерпения переминаясь с ноги на ногу. — Значит, идешь в центр поля, где тебя ждут такие же неудачники, разыгрываете жребий, кто будет по порядку выходить против нас. Ставишь защиту и держишь ее, когда один из нас будет атаковать тебя. Не дергайся и не бойся ничего, что бы ни случилось, понял? Никто вас убивать не собирается. Если станет страшно — заплачь, попроси мамочку забрать тебя домой. Все понял?
— Спасибочки,
— Вали отсюда, — грубо произнес Елисеев. — Струсишь — будешь всю дорогу позорным ссыкуном.
— Не переживай, за собой смотри, — вежливо ответил Гришка и едва увернулся от летящей ладони Пашковского. На рефлексах хотел провести болевой захват и завалить придурка на землю, но вовремя сдержался. К чему демонстрация умений, превосходящих по уровню всех здесь собравшихся? И так засветился перед архимагом своими штучками, да еще анализ крови показал такие результаты, которые словно на весь мир вопили о появлении нового иерарха.
Он присоединился к четверым новичкам, поздоровался с ними. Трое из них действительно были из параллельного класса, а вот последний кадет явно постарше. И действительно, как сказал Гера (так он просил называть себя), он приехал из Забайкальской губернии, из такой дыры, где даже медведи стесняются показываться на людях. Его одноклассниками стали как раз Марков и Елисеев.
— Не повезло, — констатировал один из испытуемых. — Говорят, Колька с головой не дружит.
— А на что она ему? — логично ответил второй, конопатый коротышка с обритой наголо головой. — Он же под защитой княжеского клана Жилиных. Его сестра, я слышал, замужем за младшим сыном князя.
— Пацаны, надо жребий тянуть, — уныло сказал Гера. — Я, вот, приготовил пять спичек. У одной головка обломана. Кто ее вытянет — первым и встанет.
— Не надо ничего тянуть, — решительно произнес Гришка. — Выброси эти спички. Первым пойду.
— Ты тоже с головой не дружишь? — попробовал пошутить лысый-конопатый, за что сразу же получил щелбан от Геры.
— Эй, за что? — возмутился коротышка, хватаясь за ушибленный лоб.
— Хотя бы проявил каплю уважения к товарищу, — справедливо заметил Гера. — А мог и ты первым встать.
— Ну и что? И встал бы. А он мне не товарищ, — коротышка по инерции пытался спасти свою репутацию, но на него уже смотрели все с осуждением.
Григорий усмехнулся и уверенно направился в центр пустыря. Зеваки возбужденно зашумели. Вот еще головная боль. Как бы в случае отражения атак не пострадали другие. Придется сдерживать энергию Силы, которая образуется в момент нападения. Подросток быстро соорудил свой коронный «шильд» с ячейками поглощения энергии и помахал рукой своим экзаменаторам. В конце концов — такая традиция тоже неплоха для развития своих качеств и проверки различных заготовок.
— Готов? — гаркнул Елисеев.
— Валяй! — разрешил Григорий и быстрым росчерком пальцев дорисовал у рун крючочки и загогулины. Теперь можно спокойно ждать и изучать тактику старших кадетов. В жизни пригодится.
Колька начал ожидаемо. Он раскрутил правую руку, концентрируя на кончиках пальцев ярко-алую дугу, которая трепетно колыхалась, набирая силу и мощь. «Адское пламя» постепенно формировалось в узкое кольцо, а затем сорвалось с места и с угрожающим гулом полетело в сторону Гришки. «Ледяная» руна активизировалась и сразу стала изменять структуру «пламени». Еще никто ничего не понял, как налившаяся кровью игла с короной на конце дрогнула и начала тускнеть до желтовато-синего свечения.